Лучшие бывшие - Лана Гетманцева

— Ты уходишь? — Девушка подошла ко мне сзади и обняла. Она больше ничего не говорила, не успокаивала, словно поняла, что произошло. Хотелось поскорее уйти отсюда, чтобы спокойно поплакать где-нибудь в тишине.

— Девчонки, я сегодня ранняя пташка, прямо как вы, — громогласно возвестил Макс о своём присутствии, но быстро затих. — Эй, вы чего? Снежина, ты что, плачешь?

Парень подскочил к нам, пытаясь вытянуть из меня объяснения, но в таком состоянии я могла лишь невнятно мямлить и мотать головой.

Таня принесла мне чай, Макс усадил в кресло, буквально вырвав из рук эту несчастную коробку. Он всё-таки заставил меня рассказать. Но проблема в том, что я сама до конца не понимала, или не осознавала, что случилось. Ясно было, что тут постарался Бертов старший, но всё-таки хотелось верить, что до такого он не опустился. Тем более, мы с Росом вроде как расстались. Снова. Так пусть его папаша радуется и оставит меня, наконец, в покое!

— Вот же упырюга! А Владимир Евгеньевич тоже хорош, идёт на поводу у всяких козлов с погонами. Я был о нём лучшего мнения, — не стесняясь в выражения ругался Макс.

— Его можно понять. Зачем ему терять свой бизнес, который он строил годами, из-за специалиста, который и месяца у него не проработал. Это не его вина, — пыталась я оправдать начальника. Легче от этого, конечно, не становилось. Но я и правда так считала.

— Ребята, чего шумите с самого утра? — Лиля вошла в кабинет и застыла на месте, увидев, как Макс держит меня за руки. Вот только с ней разборок мне сейчас не хватало.

— Милу уволили, прикинь? — вскочил Макс. — Какой-то мусор надавил на нашего Владимира Евгеньевича, и тот уволил Милу. Ну не ганд… извините, говнюк же!

Ребята начали бурно обсуждать неправомерность моего увольнения и поведения нашего шефа. Крыли на чём свет стоит «того козла в погонах», а мне вдруг стало всё равно.

Работу можно и другую найти. Поступлю в магистратуру на заочку, параллельно буду подрабатывать. А может вообще из города уеду. Не пропаду, в конце концов.

Но одно дело, которое я не могла бросить на полпути, было. Авария, в которой погиб папа. Я обязана была довести всё до конца. В память о нём.

— Ребят, спасибо, правда. Работать с вами было круто. — Поднялась с кресла и подхватила свою коробку.

— Мила, нельзя сдаваться, нужно бороться за свои права! — не унимался Макс.

— Да уймись ты, Максим, — осадила его Лиля. От кого от кого, а от неё не ожидала. — Иногда борьбу стоит начать с того, чтобы сдаться.

В её словах была доля истины. Я благодарно улыбнулась девушке, и она мне в ответ. Впервые с момента моего появления здесь.

Попрощавшись с ребятами, вышла из офиса уже не в таком паршивом настроении, в каком пребывала эти две недели. Удивительно, но увольнение подействовало на меня, как катализатор. И нутром я чувствовала, что ничего ещё не кончено. Как бы Игорь Сергеевич или Вишневский ни старались разрушить мою жизнь, я не дам им этого сделать. И начну с того, что засажу Илью за решётку. Чего бы мне это ни стоило.

Первым делом я всё же рассказала маме о вновь открывшихся обстоятельствах. Рассказала и о том, что знаю, кто виновен в смерти папы. Последнее, чего мне хотелось в этой жизни — снова заставлять её переживать события того дня. Но молчать больше не могла, не имела права. Мама как никто другой обязана знать, кто лишил жизни её мужа.

Она долго плакала у себя в комнате. Я решила дать ей время побыть одной. Спустя пару часов она вышла, и я увидела в её ясных глазах небывалую решимость, какой, наверно, никогда за ней не замечала.

— Мы должны сделать всё, что в наших силах.

Этой фразы мне хватило, чтобы окончательно убедиться в правильности своих действий. Мы с мамой заодно, а значит, сможем всё. Даже пойти против таких, как Вишневский и Бертов.

***

В прокуратуре было шумно. Вокруг сновали люди в форме, а на нас с мамой никто не обращал никакого внимания. Будто мы невидимки.

— Снежины, проходите, — крикнули нам из кабинета, у которого мы торчали уже час.

Я ободряюще сжала мамину руку и мысленно помолилась, чтобы у нас всё получилось.

В душном прокуренном кабинете нас ждал прокурор. Почему-то я совсем не так его себе представляла. Мужчина лет тридцати в форме совершенно не походил на роль блюстителя закона. Выражение лица довольно глупое, но я всё списала на то, что первое впечатление может быть обманчиво. Увы, стоило тому раскрыть рот, как мои опасения подтвердились.

— По какому вопросу? — приветствиями мужчина себя не обременял.

— Нам сказали, к вам можно обратиться с заявлением о возбуждении уголовного дела, — твёрдо начала мама.

— Ну допустим. И что за дело? — недовольно спросил мужчина.

Я передала ему наше заявление, которое мы с мамой кое-как смогли сварганить, применив те знания, которые удалось добыть в интернете.

Мужчина пробежался глазами по тексту, явно не особенно внимательно вчитываясь в него. Но вдруг застыл, а потом перевёл на нас удивлённый взгляд.

— Илья Вишневский? — с подозрением спросил он. — Младший сын бизнесмена Александра Вишневского?

— Именно, — включилась я в разговор. — Он был виновником аварии, в которой погиб Сергей Снежин.

— И у вас есть неопровержимые доказательства? — с противной усмешкой спросил прокурор.

— Есть, — заверила я. Проблема была только в том, что все они находились у Роса. А я пока не придумала, как мне их достать. Но мы с мамой решили, что пока будет достаточно и самого заявления, а с доказательствами разберёмся как только делу дадут ход.

— Ну, так принесите мне их. — Мужчина нагло улыбнулся и отшвырнул наше заявление в сторону.

— Так вы возбудите дело? — Маминой решимости можно было только позавидовать.

— Сначала доказательства, уважаемая.

Прокурор откинулся на стул и закурил сигарету. Это вообще нормально, курить в присутствии посетителей?

Я хотела вставить свои пять копеек, но дверь внезапно распахнулась, и без стука в неё уверенным шагом вошёл Бертов. Младший. А он тут что забыл?

— Не помешал,