Лучшие бывшие - Лана Гетманцева

— А я думала, вы разбежались в разные стороны, когда его папаша отвалил Ксюшеньке гору бабла за это. Что, доча, думала, я не узнаю? — Екатерина Валерьевна скосила взгляд на дочь.

Слова резанули по ушам. Подруга выронила пакеты и бутылки в них, кажется, разбились. А может, это разбилось моё сердце, которое вновь предали.

— Ксю, о чём она говорит? — Я искала в её глазах хоть намёк на то, что Екатерина Валерьевна врёт, специально провоцирует. Но нашла лишь подтверждение гнусных слов.

— У меня не было выхода. — За пеленой собственных слёз я видела, как плачет подруга. Больше у меня не было причин здесь оставаться.

Я пулей вылетела из этого чёрного во всех смыслах места. Единственное, чего мне хотелось — оказаться в родных объятиях и рыдать, рыдать, рыдать.

По дороге к дому позвонила Росу и сбивчиво попросила приехать ко мне как можно скорее. Он, видимо, испугался не на шутку, раз примчался к моему подъезду даже раньше меня.

— Снежинка! — Я практически влетела в него, обвивая руками. — Что случилось?

У меня едва получалось связать пару слов, но я постаралась вложить в них всю суть.

— Ксюша… Твой отец заплатил ей пять лет назад за то, чтобы мы расстались. Она даже не стала это отрицать.

Не знаю, отчего было больнее — от того, что это именно Ксюша разлучила нас, или от того, что ей за это ещё и заплатили.

— Мила, я… Не знаю, что сказать. — Реакция Роса меня удивила. Она ведь его сестра! Подумать только, собственный отец заплатил его двоюродной сестре! Разве это нормально? Тогда почему Бертов так спокоен? Или…

— Ты знал? — догадка сорвалась с губ быстрее, чем я об это подумала. Нет, не может быть.

— Ксю просила не говорить, хотела сама тебе всё рассказать. Она боялась потерять тебя.

Жалкие оправдания посыпались на меня, словно град. Они били точечно и больно. Два предательства за день — это уже слишком. Даже в самых дерьмовых мелодрамах героям дают передышку хотя бы в пару дней, а тут даже пары часов не прошло.

Я оттолкнула Роса от себя, пятясь назад.

— Мила, дай мне всё объяснить. — Бертов протянул ко мне руки, но я отшатнулась от него, как от огня.

— Хватит на сегодня объяснений, — утирая слёзы рукавом блузки осадила я.

— Ты не понимаешь, отец грозился вышвырнуть их из квартиры, неизвестно, где бы оказалась Ксю!

— Ты оправдываешь её? После всего, что она сделала с нами?

— Не она, а мой отец, — твердил Рос, но я не хотела слушать эту чушь.

Да, может, Игорь Сергеевич главное чудовище этой истории, но Юдина пошла на это, сделала выбор, а значит, и она чудовище.

— Слышать ничего не хочу, — мотала я головой.

— Для Ксю это был единственный шанс вырваться отсюда, как ты не понимаешь? — закричал вдруг Рос. — Она всю жизнь прожила с матерью алкоголичкой, которую каким-то чудом не лишили прав. Сестра вынуждена была сама выживать в этом клоповнике, и тётя Катя до сих пор использует девчонку в качестве рабской силы. Ты бы на её месте тоже хваталась за любой шанс, лишь бы вырваться из той дыры, в которой она живёт!

— Я бы не стала предавать друзей! Она знала, и всё равно бросила бомбу прямо нам под ноги, а потом спокойно смотрела мне в глаза и убеждала, какой ты, Рос, козлина! — голос срывался на крик, на нас уже косились соседи.

— Ты просто никогда не была на её месте. Твои родители холили и лелеяли тебя всю жизнь, ты понятия не имеешь, что значит расти без отца с матерью алкоголичкой!

— Замолчи!

— Не всё в жизни крутится вокруг твоих проблем и потерь. У других людей жизнь намного дерьмовей твоей.

Это стало последней каплей.

Бертов слишком поздно понял, что сейчас сказал. Он хотел ещё что-то добавить, но я выставила руку вперёд, не давая ему закончить и без того понятную мысль.

— Это была плохая идея, как я и говорила.

— О чём ты?

— Бывшие в квадрате. Третьего раза не будет.

Резко развернулась, чтобы уйти. Рос не стал останавливать. Мне предстояло снова собирать себя по кусочкам.

Глава 27

Рос

——

Уже две недели я не выходил из дома. Не считал нужным. Крис съехала сразу после того, как я поговорил с её родителями. И я остался один. Совсем. Отец запретил матери и сестре общаться со мной, а Мила… Исчезла из моей жизни, как и пять лет назад. И на этот раз, сложно было сказать, чья это вина.

Я отказывался понимать и принимать поведение Снежинки. Мне было до боли обидно за сестру, которая стала такой же жертвой манипуляций моего отца, как и мы. Вопрос о том, прощать её или нет за предательство даже не стоял передо мной. Я простил и понял. И от всего сердца не понимал, почему то же самое не может сделать Мила. Кажется, Игорь Сергеевич Бертов всё же добился своего. Браво, аплодирую стоя.

Но бросить расследование аварии мне не позволяла совесть. Поэтому отгородившись от всего и всех, я внимательно изучал материалы и по крупицам восстанавливал события того вечера. Данных, конечно, было немного, чтобы возобновить дело. Но я не сдавался. Пытался найти тех самых свидетелей, которые якобы видели, по чьей вине произошла авария. Один из них был проездом, и сейчас находился в Москве. А вот второй — местный, работал на заводе. Не женат, детей нет. Среднестатистический мужик, не замеченный ни в каком криминале.

Выяснив номер телефона, я позвонил ему, но трубку никто не взял. Сейчас такое время, что незнакомые номера редко кто берёт. Долго сопротивлялся тому, чтобы вылезти из своей берлоги, но рано или поздно пришлось бы. Жизнь не закончилась. И если Мила не в состоянии простить ни меня, ни Ксю — что ж. Так тому и быть. Унижаться не намерен. Помогу ей посадить Вишневского и свалю обратно в Томск. Здесь мне больше делать нечего.

Свидетель, Виталий Анохин, жил в престижной новостройке в юго-западном районе города. Видимо, на заводе платили прилично, раз работяга мог позволить себе здесь