Разведена! После 40 жизнь только начинается - Анна Грин

Но нет, она всегда действует. Это было просто исключено.

Может быть, я не знаю, у меня какая-то хворь по-женски?

Хотя я недавно проверялась. Месяца три назад сдавала весь пакет анализов.

— Мам, слушай, давай я приеду? Где ты сейчас? Останови машину. Я подъеду и заберу тебя. Отвезу домой.

— Да все нормально. — Выдохнула я, ощущая, как пульс скакнул, ладони вспотели, и атласный топик под пиджаком тут же стал прилипать к коже.

Нервно все было.

Я бросила взгляд в зеркало заднего вида и поняла, что седан отчаянно хочет общения и поэтому, уже не стесняясь, припирает меня к обочине. От этого становилось ещё хуже.

— Ещё какой-то седан прям в жопу дышит. — Тихо произнесла я и ощутила, как яичники по обе стороны прихватило спазмирующей болью, словно молоточки начали долбить.

Я зажмурила глаза и прижалась к рулю, стараясь согнуться.

И вдруг поняла, что это была самая фатальная ошибка, которую можно было сделать в этой ситуации.

Потому что я не заметила, как седан, поравнявшись со мной, со всей силы долбанул меня в бок так, что у меня машину бросило в сторону и колёсами перемахнув поребрик, тачку направило в сторону большого фонарного столба.

Я взвизгнула, резко ударив по тормозам, и услышала последнее:

— Мам? Мам? Мам…

Глава 66

Саша.

Ксюшке было чуть больше двух, я ходила беременная Васей, и мы всей семьёй выехали на турбазу. Это было мероприятие, связанное с работой, и, соответственно, в качестве развлечений были представлены самые разнообразные конкурсы.

Рубен, поскольку всегда подавал пример, выбежал в круг соревноваться в какой-то борьбе. Мужчина напротив был на пятьдесят килограммов его тяжелее. Но Рубена никогда не пугала внешность оппонента.

Я держала Ксюшку, осторожно дотрагивалась до низа живота.

Они начали друг друга пытаться свалить — первый, второй, несколько заходов. Судья бегал, что-то кричал, заставляя толпу все сильнее распаляться. А мы с Ксюшкой стояли и наблюдали за папой.

В какой-то момент стало понятно, что Рубен не выдержит. Мужик его повалил, прижал к мату, и в этот момент я не удержала Ксюшу. Она скользнула мимо меня, вырывая свою ладошку из моей руки, просвистела, как стрела, между ног у судьи и со всего размаха подпрыгнула и повисла на шее у отцовского оппонента. У неё в руках была игрушка кенгуру войлочная, и она этой игрушкой, визжа, лупила дядю по голове, чтобы только отдал и отпустил её папу. Рубен тут же поднялся на ноги, схватил Ксюшку, начал кружить её, целовать и говорить, что она самая крутая, самая бесценная у него. Мужик, усмехнувшись, отдал ему свою победу, сказав, что он выиграл не бой, а он выиграл эту жизнь.

Рубен кружил Ксюшку на руках, целовал. Дочка радовалась, визжала. Потом, вернувшись ко мне, обхватил за плечи и поцеловал жадно и горячо. Тогда мне казалось, мы такая крепкая семья. Тогда мне казалось, что все это будет нерушимо годами, веками, тысячелетиями.

Я не знала, почему, когда влетела в столб, подумала именно о своём бывшем муже. Именно в тот момент, когда мы были максимально близки друг к другу.

Внизу живота по-прежнему тянуло, и мне казалось, что я, наверное, в какой-то момент чокнулась.

Оглядевшись, попыталась сообразить, где этот чувак на седане. Но его и след простыл.

Я тяжело выдохнула и посмотрела на разбитое стекло, которое крошевом лежало на приборной панели и даже у меня на коленях. Потянулась сквозь стиснутые зубы, выдохнула мат и достала мобильник. Набрала Ваську, потому что разговор прервался.

— Мам, мам! Ты как? Ты где? Ты скажи, я приеду. Я приеду.

Я не поняла, сколько времени прошло и как давно мы закончили говорить…

— Не знаю, минут десять-пятнадцать. Ты отключилась. Что случилось, мам? Это авария?

— Господи, да. Второго участника нет. Точнее, это столб. — Выдохнула, ощущая, что совсем нестерпимо сильно больно. Так, как будто бы низ живота распирало в разные стороны.

— Просто скажи адрес, и я приеду сейчас.

— Подожди, я определюсь вообще, где.

— Мам, не клади трубку.

— Вась, сейчас я перезвоню. — Тихо произнесла и, отложив мобильник, попыталась собрать все мысли воедино.

Попыталась набрать номер полиции, а потом задумалась, что я должна была им сказать, что случилось, что произошло? Выдохнув, я сжала телефон во влажной ладони и с трудом оттолкнула от себя водительскую дверь. Постаралась вылезти из машины.

И вроде бы, когда я встала на ноги, мне стало полегче. Низ живота перестал пульсировать такой нестерпимой болью.

Но в этот момент из-за поворота вылетела очень знакомая Бентли. Вылетела так, что её занесло на повороте и выкинуло на противоположную полосу. Машина зарычала, выравниваясь, резко дёргаясь и обходя остальных участников движения шашечкой.

Я несколько раз моргнула, пытаясь понять, что это происходило. Но когда Бентли, завоняв резиной, резко затормозила возле меня, я подумала, что мне все это привиделось.

Рубен вылетел из тачки с красным лицом и схватил меня за плечи.

— Сань, Сань, ты как? Ты чего?

Я стояла, вжимаясь носом ему в плечо, и не понимала, что произошло.

— А ты как здесь?

— Твою мать, домой ехал. Васька позвонил, сказал, что ты в аварию попала. А у тебя система противоугонная стоит. Я все бросил, тут же как стартанул.

— На ста восьмидесяти летел, что ли? — Тихо выдохнула.

Рубен ощупывал меня.

Я поняла, что отсутствие боли — это всего лишь отсрочка, поэтому, застонав, упёрла ладонь в грудь бывшему мужу и согнулась пополам.

— Что? Что? — Рубен наклонился, стараясь меня придержать за спину.

— Живот, не могу, болит.

— Где второй участник, Саш?

— О господи, да не знаю я! Уехал. — Тяжело выдохнула.

— Где твоя охрана? Я же знаю, что ты наняла.

— Отпустила. Расслабилась, затупила. Не знаю, называй, как хочешь. Я баба — имею право быть нелогичной. — Зло процедила сквозь зубы в момент, когда Рубен подвёл меня к своей машине и усадил на пассажирское сиденье.

— Так, сейчас я заберу из машины все и вызову сюда ребят. Они все это дело определят, быстро посмотрят по камерам, что за гандон тебя прижал, и все решим. А мы с тобой сейчас к Филиппу поедем в больницу. Все же нормально будет, да? — Тараторил Рубен, но в глазах его плескалось что-то похожее на страх.

Мне кажется, ещё я в его глазах ещё могла точно прочитать, что он боялся последствий той ночи.

Я закусила губу, обняла себя за плечи и быстро закивала, намекая ему на то, что промедление смерти подобно.

Рубен