Разведена! После 40 жизнь только начинается - Анна Грин

Ах да, я ещё и Ворошилова прикормлю для полного счастья. Арс — прекрасный мужик. Он умеет чётко разделять личное и бизнес. А к Саше он испытывает трепетные чувства, как к своей младшей сестре, предположим. Поэтому он не откажет. А уж в отношении Ворошилова никогда нельзя было сказать, что он слова на ветер бросает. Этот если и бросит, то так, что с ног собьёт.

— Пусти меня! Я тебя засужу! Это нападение! Это всё было под камерами!

— Суди! — Хрипло произнёс я, наваливаясь ещё сильнее и придавливая глотку Абрамова металлом. — Суди. Но только помни о том, что я, твою мать, железный человек. Ты меня, черта с два, чем-то положишь. Если ты рассчитываешь на то, что какое-то заявление в нападении меня остановит — ошибаешься. Только после него я стану ещё в десять раз злее и безбашеннее. Так, что в следующий раз хрустеть под моими ногами будет не стекло твоей тачки, а твои зубы, которые я буду выбивать ни много ни мало паяльником.

— Пусти! Пусти! Сейчас охрана приблизится.

Но охрана не планировала приближаться, потому что у меня был огнестрел.

— Охрана не приблизится. А ты, как мужик, против меня ни черта не стоишь. Но при этом свои потные, влажные ручонки тянешь к моей жене. Если ты ещё не понял, то, что написано в документах, ни капельки не правда. Я, как был мужем Сашки, так и остаюсь. Если ты хочешь проверить насколько я тебе сейчас говорю правду, попробуй ещё разок. Я тебя кастрирую самолично маникюрными ножницами.

Я резко оттолкнулся и медленно встал с Абрамова.

— Давай померяемся судебными исками и посмотрим, кто чего стоит. Возле Саши увижу — я тебе глаза на жопу натяну. Будешь ходить у меня таким красивым глазожопом.

Я передёрнул плечами и выдохнул.

В спину мне донеслось:

— Симонов, за каждое слово ответишь. А жена твоя…

В этот момент у меня сдали нервы и я выхватил пушку, развернувшись, наставил её на Абрамова.

— Ну, что? Договаривай, ссыкло! — Громко крикнул я на всю парковку. — Договаривай! Или языком трещать — не мешки ворочать, да?

Абрамов тяжело отдышался и тряхнул башкой, подозревал видимо сотрясение от своего феноменального падения.

А я подозревал, что следом за Абрамовым ещё много кто будет. Даже если отец окажется в этом списке — результат будет идентичным.

Никому Сашку не позволю обижать. Каждому буду глотку грызть.

— Симонов, ты по острию ходишь. Ты больной. Ты настоящий ублюдок.

— Вообще-то я законнорождённый. — Фыркнув, я щёлкнул предохранителем.

У Абрамова затряслись губы и пот по лбу скатился.

— Ты меня услышал? Ещё раз дёрнешься к моей жене — уже не будет показательной порки. Будет тёмный переулок. Буду я и ты. А ты от меня даже свалить не смог — ножки коротенькие. Козлина.

Развернувшись, я пошёл к своей тачке. Водитель Абрамова дёрнулся, желая меня видимо затормозить и дождаться появления ментов, но мне было плевать. Я склонил голову к плечу, намекая ему о том, что пушку я до конца далеко не убрал.

А когда плюхнулся в машину, понял, что да, адреналин здесь был лишним. Перед глазами темнело.

Я завёл тачку и медленно выехал с парковки. Набрал своего юриста и выдохнул.

— Я тут побарагозил, пушкой размахивал, угрозами сыпал. Прилетит ведь заявление.

— Рубен Савельевич, — тяжёлый вздох.

Осознание того, что покой — это не про меня.

— В твоих интересах всё сделать быстро и чисто. И да, Абрамов начнёт рыпаться. Я хочу его нагнуть так, чтобы по бизнесу носился, как подстреленный заяц.

— Предлагаете создать небольшую экономическую ловушку?

— Да. Давай. Это мне по нраву.

Отложив мобильник, я посмотрел в зеркало заднего вида. Синяки под глазами. Морда осунувшаяся. Перевязка на плече, которая виднелась даже сквозь рубашку. Диагноз, который не даёт мне манёвра для фантазии.

— Ты в шоколаде, Симонов? — тихо спросил я себя. — Только пахнет оно дерьмом.

Глава 70

Саша.

Я поверить не могла в то, что у меня воспаление по-женски. Сидела, перебирала в памяти, где же я могла застудиться, где же у меня могла появиться какая-то нелепая хворь.

Меня на следующий день уже выписали, дали здоровенный список лекарств, и я пообещала, что через неделю появлюсь на анализах. Но эту неделю надо было ещё пережить.

Переживала я её тяжело и с надрывом. Потому что оказалось, что меня прокапали — это всего лишь сняли острые боли. А они продолжились: более лайтовые, более мягкие. Недельный ПМС, который никак не планировал никуда уходить.

Я лежала с грелкой на низу живота, но это не упрощало ситуацию.

Рубен, дабы меня не нервировать, через детей, старался уточнить, всё ли у меня есть и что мне нужно.

Но я ещё не знала, какая вереница пакостей будет тянуться за моим бывшим супругом.

Узнала через несколько дней, когда вдруг в новостях, в нашем городском паблике, стали виднеться рассуждения журналистов о том, что «сильные мира сего совсем обнаглели и размахивать ломом на парковке бизнес-центра теперь нормально».

Когда я зацепила краем глаза запись с камеры наблюдения, стало понятно, кто размахивал. А ведь я подозревала, что Рубен куда-то поехал. Я ведь по его лицу могла сказать, что его куда-то понесло.

Злилась ли я?

Конечно, злилась. Я изо всех сил старалась, как краб, раскорячилась, чтобы журналисты рты свои прикрыли. А следом Симонов размахивает ломом и пушкой.

Да, через неделю, когда мне полегчало, я приползла на работу. И первое, что сделала, это стала размахивать документами перед носом Симонова, который ещё будет клясться мне, что ничего подобного больше не произойдёт.

Размахивала я ненужными бумагами в его кабинете.

— Ты хотя бы понимаешь, сколько сил я вкладываю в то, чтобы у «Лидала» и «Корники» не было никакой чёрной репутации? И в это время, когда я рассказываю журналистам о том, что всё у нас отлично, всё у нас с холдингом нормально. Кстати, я журналистам врала. Получается, что в итоге мы всё-таки делим холдинг. И вот ты по горячим следам, словно бы в насмешку, берёшь и вытворяешь такое!

Рубен сидел, смотрел перед собой и изредка на бумаги.

Я ходила из стороны в сторону.

Мы редко с ним пересекались на работе, он больше всё равно обитал в «Корнике», и достаточно мало времени у него было в моём офисе. Да, конечно, с разводом