Ведьмам накладывают швы - Джульетта Кросс

– Знаешь, это даже было бы классно – увидеть его.

Я недоверчиво вздохнул.

– Ты серьезно?

Она играла с воротником моей рубашки, двигаясь пальцем по линии моей ключицы ко впадинке у основания горла.

– Нико, – сказала она серьезным тоном, и вся легкость исчезла, прежде чем она подняла на меня взгляд. – В тебе совершенно точно нет ничего чудовищного, что бы ты там ни говорил. Волк – это часть тебя, а значит… – она запнулась, – значит, я буду заботиться о нем так же, как о тебе.

Обхватив ладонями ее лицо, я притянул ее к себе и поцеловал, не говоря ни слова, разделяя с ней эти эмоции. Она застонала, что только подтолкнуло меня проникнуть глубже, поглотить.

Волки были ненасытными существами. Голод оборотня невозможно утолить. И единственной плотью, которая могла меня удовлетворить, являлась ее плоть. Тело ведьмы, которую я усадил к себе на колени. Но по какой-то причине сейчас я хотел от нее не секса. Я страстно желал держать ее в своих объятиях и чувствовать ее близость, ее тепло, ее учащенный пульс.

Она оседлала меня и наклонила голову, давая мне доступ к своему горлу. Я простонал, увидев это выражение покорности.

– Вайолет, ты знаешь, что это означает у волков?

Она уткнулась лицом мне в шею и прошептала на ухо:

– Я много читала про таких, как ты. Когда мужчина или женщина подставляют горло вожаку, с которым у них что-то есть, – это значит, что они хотят быть для него единственными.

Когда самка подставляет горло альфа-волку, это значит даже больше. Но я прикусил язык и промолчал.

– Ты хочешь стать моей единственной? – спросил я грубым, как скала, голосом.

Вайолет отстранилась, ее лицо оказалось в сантиметрах от моего. Ее сердце бешено билось, как крылья испуганной птицы.

– Да. – Она нервно облизнула губы. – И я хочу, чтобы ты был моим.

Пристально глядя на Вайолет, я запечатлел этот момент в своей памяти, желая, чтобы он проник сквозь плоть и навеки отпечатался внутри меня. Наконец я нежно коснулся ее губ, и мы слились в поцелуе.

– Значит, я твой, а ты моя.

Она тяжело вздохнула и уткнулась лицом мне в шею, крепко обхватывая меня руками. Я сделал то же самое, медленно поглаживая ее по спине, ощущая, как хорошо моей женщине было в моих объятиях. Магия ведьминого круга по-прежнему витала в воздухе, окутывая нас своей неуловимой аурой.

Это было похоже на благословение.

И на наше начало.

Глава 23. Вайолет

– Все, ты закончил сверлить во мне дыру взглядом? Тогда сходи и позови Шона, – приказал Матео, или скорее Альфа, Нико.

Нико сидел на единственном свободном стуле в моей рабочей зоне, скрестив руки на груди, и угрюмо рассматривал своего кузена, сидевшего в моем кресле с откидной спинкой. Я хотела рассмеяться, но не стала – вряд ли это поднимет настроение Нико. К тому же что-то действительно побуждало меня успокоить его. Но сначала нужно было закончить татуировку, которую я выводила на груди Матео.

Пока что это было обыкновенное тату. Вчера я сделала оберег для Нико, и мы решили выждать некоторое время – посмотреть, как все пойдет. Матео справлялся со своим волком с тех пор, как Иви сняла с него проклятие. А еще он был доволен тем, что Альфа поселился у него голове. И поскольку мы опасались, что оберег может прогнать Альфу навсегда, Матео решил от него отказаться.

Итак, я наносила татуировку Матео в качестве подарка для Иви на День святого Валентина. Вместо отдельного изображения он заказал целую сцену. Я улыбалась, глядя на детализированный истребитель X-wing, летящий к Звезде смерти вдалеке.

Да. Матео хотел татуировку в стиле «Звездных войн». Он не сомневался, что Иви это придется по вкусу, так что я напомнила ему, что тату – это навсегда и что не стоит ее делать, чтобы понравиться кому-то другому. И тут случилось странное. Матео весь покраснел и пробормотал, что он и сам стал фанатом «Звездных войн» и поэтому захотел такую татуировку.

Матео вообще был не похож на других. Обычно он вел себя спокойно и непринужденно улыбался окружающим. Было в нем что-то от типажа чувственного художника. И он был полностью предан моей сестре Иви, что делало его для меня одним из самых важных людей на свете.

Но порой наступали времена, когда Альфа брал над ним верх, – тогда Матео становился агрессивным саркастичным типом, который вел себя как неандерталец. И в последнее время Альфа проявлял себя даже чаще, чем сам Матео. Когда я спросила об этом Нико, он ответил, что это происходит из-за появления в городе другой стаи оборотней.

Откинувшись на спинке кресла к стене, Нико раздраженно вздохнул, затем поднялся и направился в холл студии.

– Да что с ним такое? – Матео раздраженно фыркнул.

Я взглянула на него, его глаза отливали золотом. Сегодня явно был очередной день Альфы.

– Собственничает, – призналась я, понимая, ради чего Нико сидел здесь и наблюдал за тем, как я делаю тату голому по пояс Матео.

Ревность Нико чертовски заводила меня, несмотря на то что я терпеть не могла проявления собственничества от других парней. Но это был не просто очередной парень. Это был Нико. Сердце забилось быстрее, словно подтверждая то, что я и так прекрасно знала.

Мой клиент сально ухмыльнулся, его золотистые волчьи глаза сверкнули из-под полуприкрытых век.

– Вайолет, не переживай так. У меня же есть Иви. Тебе не о чем беспокоиться.

– Знаю, – сказала я, наклоняясь и дорабатывая «Звезду смерти». Я закусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

Высокомерный вздох. Да, он даже вздыхать умел свысока.

– Как будто он мне что-то сделает, – заговорщицки шепнул он.

– А что, нет? – Я подняла на него глаза, сразу различив на его лице самодовольство Альфы.

– Я – доминирующий самец, – сказал он так пафосно, словно остальных представителей мужского пола ему было искренне жаль. – И я – угроза для всех вокруг.

– Угу. – Я чуть не поперхнулась и отодвинулась в кресле, чтобы отложить иглу и промокнуть лишние чернила. – Понимаю, тебе вечно приходится ставить кого-то на место.

Он похлопал меня по плечу с понимающим видом, как будто у нас с ним появился общий секрет.

Нико вернулся в комнату, а за ним по пятам проследовал Шон. Тот решил выбрить себе виски, оставив на макушке что-то вроде ирокеза. Надо сказать, новая стрижка ему очень шла.

– Все,