Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм

не стал провожать её в сад или объяснять, как ему удалось убедить владельца этого сада впустить её на свою территорию. Всё, что он сказал, — это то, что он занят. У него не было времени отвести её туда, но она должна пойти. Хочет она того или нет.

— Я ничего не говорила, — ответила она.

Тогда Гуннар хотя бы посмотрел на неё. Скорее, свирепо зыркнул, но, по крайней мере, он перестал делать вид, будто её здесь нет.

— У троллей хороший слух.

— Я знаю.

— Значит, ты знаешь, что я слышал твои слова.

— Раз ты слышал мои слова, тогда зачем спрашиваешь, что я сказала? — Майя сморщила нос, глядя на него. — Это были мои внутренние мысли, Гуннар. Которые не должны были вырваться наружу. Оставь меня наедине с моими мыслями, раз уж ты всё равно так упорно притворяешься, что меня здесь нет.

— Я просто пытаюсь убедиться, что на нас никто не нападёт, женщина. Боже правый, ты всегда думаешь о троллях самое худшее?

— Не знаю. А ты винишь меня за нападение на ваш город?

Его лицо помрачнело, и она узнала ответ ещё до того, как он его произнёс. Какая-то часть его винила её. Она видела это так же ясно, как день, когда он отвернулся. Возможно, он и не хотел признаваться в этом ей, но эта уродливая изнанка была здесь, и она так хорошо умела притворяться, что её нет.

Шумно, разочарованно выдохнув, она снова перевела взгляд на тропинку.

— Я не имею к этому никакого отношения, ты же знаешь.

— Ты могла бы быть шпионкой.

— Ты правда думаешь, что я шпионка? Ты путешествовал со мной. Разговаривал со мной. Ты даже навещал меня в доме Рагнара и давал советы. Насколько хорошей шпионкой ты меня считаешь?

Он сузил глаза, словно пытаясь прочитать её мысли одним лишь взглядом.

— Очень хорошей, если ты и вправду шпионка.

Майя закатила глаза и едва не споткнулась о камень, который всё ещё не убрали.

— Да ладно тебе. Из меня вышла бы ужасная шпионка, и ты это знаешь. Какой же ты воин, если не видишь, что я сломалась бы под давлением.

— Я думаю, ты гораздо талантливее, чем сама о себе думаешь, — пробормотал он, прежде чем указать налево. — Нам туда. Ты пойдёшь в сад и останешься там на весь день. Никакие другие тролли тебя там не побеспокоят.

— Почему? Там стоит какая-то вооружённая охрана, предупреждающая всех не приближаться ко мне? — Она произнесла это с сарказмом. Она не была какой-то знаменитой принцессой, которой нужна целая вооружённая гвардия для безопасности. Но Гуннар, казалось, воспринял её слова всерьёз.

Его лицо стало серьёзным, почти извиняющимся.

— Мне жаль, Майя. Здесь не будет стражи, чтобы защитить тебя, и это позор, что дошло до того, что тебе нужно это, чтобы чувствовать себя в безопасности в нашем королевстве. Однако мало кто осмеливается заходить в сады.

— Почему? — У неё живот скрутило от нервов. Разве находиться в их садах опасно? Каких растений ей стоит ожидать?

— Биргер — худший из всех, — пробормотал Гуннар. — Его никто не любит, и он ясно даёт понять, что и сам никого не любит. Тебе повезёт, если ты уйдёшь отсюда, сохранив свою гордость.

Что это должно было значить? Она едва успела обдумать слова Гуннара, как он упёрся рукой ей в спину и подтолкнул её на тропинку, ведущую вглубь яркоокрашенных растений, к свету, который был ярче всего, что она видела до сих пор в Тролльвеггене. Он был настолько похож на солнечный свет, что Майя автоматически откинула голову назад, ища тепло, которого там не было.

— Удачи, — сказал Гуннар, прежде чем отступить.

— Почему мне кажется, что ты убегаешь?

— Потому что так и есть. Я не хочу, чтобы он меня увидел.

Ещё один голос прервал их — грубый и хриплый от возраста.

— Гуннар! Это ты? У меня к тебе есть пара вопросов, мальчишка. Тащи свою задницу сюда. В прошлый раз, когда ты приходил в мой сад, твои огромные лапищи раздавили репу!

Она могла бы поклясться, что лицо Гуннара потеряло бóльшую часть своего зелёного оттенка, прежде чем он развернулся и бросился наутёк по тропинке. Он двигался так быстро, что почти бежал.

У Майи было всего несколько секунд, чтобы резко обернуться и оказаться лицом к лицу с очень старым троллем, который был по меньшей мере на три фута выше неё. Он смотрел на неё сверху вниз, явно не впечатлённый человеком, оказавшимся в его саду. Его рот растянулся в чём-то похожем на гримасу, а затем он щёлкнул на неё челюстями, кусая воздух совсем как бродячая собака, которая когда-то жила возле её дома. Она знала, что это предупреждение. Но она также знала, что если отшатнуться от такого существа, оно только укрепится в мысли, что сила на его стороне.

Поэтому она осталась стоять неподвижно. Смотря на него широко раскрытыми глазами, она разглядывала его странную жёлтую кожу и отсутствие клыков во рту. Она подумала, что, возможно, они у него просто маленькие, но при ближайшем рассмотрении поняла, что клыков там нет вообще. Может быть, он их потерял.

Тролль казался весьма озадаченным тем, что она не отшатнулась от него.

— Ты Майя?

— Да.

— Ты мне здесь не нужна. Можешь уходить. — Он развернулся, скрываясь в кустах.

Глубоко вздохнув, Майя велела себе быть смелой. Это был её единственный шанс. Она понимала, почему Рагнар хотел, чтобы она работала здесь. Если этот угрюмый старик сочтёт её нормальной, вполне вероятно, что другие тролли подумают так же. Ей нужно было расположить этого тролля к себе. Если она сможет найти своё место здесь, в этом саду, возможно, она сможет найти своё место и во всём Тролльвеггене. И тем более хорошо, если это произойдёт в окружении растений.

Закрыв глаза, она позволила своим мыслям блуждать. Запах земли наполнил её лёгкие. Большинство людей не понимали, что земля на самом деле имеет запах. Им бы показалось, что он, возможно, немного горьковатый или едкий, когда ударял в нос, но она знала, что означают эти запахи. Земля под её ногами была полна пищи для растений, чьи корни уходили глубоко в почву. Они будут пировать всеми благами земли и процветать с каждой каплей солнечного света и магии, которые им давали.

Чем больше она сосредотачивалась на запахах и ощущениях сада, тем сильнее ей казалось, что она может чувствовать эти корни. Маленькие искорки яркой зелёной магии, усеивающие всю землю вокруг неё. Они взывали к ней, почти со звуком,