Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм

похожим на смех. Извиваясь под её ногами, как возбуждённые щенки, выпрашивающие ласку. Они хотели, чтобы она заметила их, окропила их листья толикой своей магии и позволила им немного подрасти.

Она никогда раньше не могла чувствовать их так остро. Здесь, в Тролльвегген, происходило нечто гораздо бóльшее, чем на земле наверху. Её сад был добр, она это знала. Каждый цветок узнавал её, когда она шла по тропинкам, которые создала сама. Но здесь всё было иначе. Эти растения почти казались такими, будто они хотели узнать её.

Открыв глаза, она вскрикнула при виде морщинистого, узловатого лица, оказавшегося слишком близко к её собственному. Отшатнувшись, Майя выругалась и замахала руками, стараясь отступить назад по тропинке, а не на весьма впечатляющую грядку картофеля, к которой она подошла слишком близко. Её нога зацепилась за корень, и она рухнула прямо на задницу рядом с внушительной сетью кротовых нор.

— Никакой магии, — прорычал тролль. — Не с моими растениями.

— Я не использовала магию!

— Использовала. Я чувствовал это. Растения пели для тебя, и мне это не нравится. — Он свирепо посмотрел на неё, а затем оскалил зубы, и она увидела две дыры там, где должны были быть клыки. — Убирайся из моего сада, пока всё не испортила.

— Я ничего не испорчу. И я правда не использовала магию!

Он продолжал свирепо на неё смотреть, пока выражение его лица не изменилось. От недоверчивого и злого он перешёл к… любопытствующему? Его брови сошлись на переносице, а взгляд сфокусировался на её правом запястье, которое погрузилось в мягкую землю.

Майя посмотрела туда же, куда и он, и увидела корень, который вылез из земли и обвился вокруг её запястья. А затем она снова услышала это. Гул, который в её сознании постепенно складывался во что-то, похожее на смех. Чем дольше она смотрела на корень, тем яснее могла выделить его среди остальных звуков вокруг.

Растения смеялись. Они хихикали, пока корень обвивался вокруг её запястья, нежно поглаживая кожу, словно растение её ласкало.

— Как ты это делаешь? — спросил тролль.

— Я ничего не делаю, — прошептала она. — Я могу поднять руку? Или это повредит растению?

— Это кислица, и я уверен, что ей не нравится, когда ты не называешь её по имени. — Он присел на корточки рядом с ней, осторожно распутывая корни, которые пытались переплестись с её пальцами, словно кислица держала её за руку. — Отпусти её, сейчас же. Ты только навредишь себе.

— Кислица, — Майя попробовала произнести это имя, наблюдая, как корни замерли, стоило ей это сделать. — Это твоё имя?

— У всех растений есть имена, если ты прислушаешься к тому, что они хотят сказать. — Он цокнул языком и снова опустился на корточки. — Ну вот, ты добилась своего. Она никогда не отпустит.

Корни действительно сжались вокруг неё, удерживая её пальцы и сжимая с явным возбуждением. И теперь, когда она осознала эту эмоцию, она смогла её услышать. Кислица о чём-то лепетала, но она не могла разобрать слов.

Нахмурив брови, Майя покачала головой.

— Я не понимаю.

— Ты её слышишь?

— Там что-то есть. Я слышала смех, когда корни только появились. Но сейчас… Словно звучат слова, но я просто не могу их разобрать. Они такие приглушённые.

Она посмотрела на тролля, который смотрел не на растение. Он смотрел на неё. Его рука погрузилась в землю рядом с её рукой, его пальцы переплелись с корнями так же крепко, как и её. И в его взгляде было что-то такое, словно она открыла какую-то часть его души.

— Я никогда не встречал никого другого, кто мог бы их слышать, — пробормотал он.

— Полагаю, есть множество троллей с зелёной магией.

— Есть. Многие тролли могут заставить растения расти, но никто из них не может с ними разговаривать. Почему ты можешь?

Ей показалось неправильным позволять ему так думать. Это была не вся правда.

— Я никогда не могла их слышать. До тех пор, пока не пришла сюда. Дома всё, что я могла, — это заставить растения расти немного лучше. Я не знаю, что изменилось.

Его рука сжала её руку. Не больно, просто словно он пытался унять страх, от которого её сердце внезапно замерло в груди.

— А. Так вот оно что.

Лёгкими движениями он распутал кислицу на её запястье, а затем помог ей встать. Тролль даже отряхнул грязь с её задницы, прежде чем поставить её на ноги и схватить за плечи.

— Ты будешь помогать мне в саду, девочка. Но если ты совершишь хоть одну ошибку или раздавишь хоть одно растение, я отправлю тебя домой, и больше ты сюда не вернёшься. Ты меня поняла?

— Поняла. — Брови Майи нахмурились, когда он отвернулся и пошёл прочь от неё. — Но… у меня есть вопросы.

— Иди и говори.

— Хорошо. — Она поспешила за ним по тропинке, стараясь держаться извилистого узора и не наступать рядом с очень ценными растениями тролля. — Почему тебя все боятся?

— Я не добрый.

— Но…

Он бросил на неё свирепый взгляд через плечо, прежде чем сойти с тропинки. Она видела, что он точно знает, куда ступать, словно сами растения предупреждали его, когда он подходил слишком близко.

И она подумала, что, возможно, тоже сможет так делать. Всё, что ей нужно было, — это прислушаться чуть внимательнее.

Пробираясь по саду, избегая наступать на любые из очень важных растений, она почувствовала себя немного увереннее. Зелень давала ей знать, когда она подходила слишком близко. Их напевные голоса подсказывали ей, куда поставить ногу, чтобы не навредить им. Вместе они с троллем забрели в неухоженную часть сада. В этом месте не было ни тропинок, ни камней, на которые можно было бы наступить — только дикие заросли посреди самого необузданного места, где она когда-либо бывала.

— Ты знаешь о моей магии что-то такое, чего не знаю я? — наконец спросила она.

— Я ничего не знаю о твоей магии. Магию трудно познать, если она не твоя. — Тролль наклонился, сорвал маленький листик и протянул ей. — Что это?

— Эм. — В этом листике не было ничего особо примечательного. Но когда она потёрла его между пальцами, мягкая текстура дала ей небольшую подсказку. А затем появился запах, похожий на перец. — Пчелиный бальзам?

— Монарда, — поправил он с явным отвращением, а затем добавил: — Но пчелиный бальзам — это другое её название.

И он пошёл дальше. Продолжая идти по саду, срывая какую-нибудь часть растения, протягивая ей и требуя назвать имя. Она делала это снова и снова, пока он не показался в какой-то мере удовлетворённым её результатами.

— Когда тролли