Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) - Юлия Четвергова

— Ощути то же, что и я, котёнок — кайф и блаженство. — Двигаю бёдрами мучительно медленно, истязая нас обоих. — Чувствовать, как ты обхватываешь меня там, — самая сладкая награда.

Дыхание Сони сбивается. Она хватается за мои плечи. Её ноги обвиваются вокруг моей талии, и она начинает ёрзать, пытаясь двигаться мне навстречу. В ярко голубых, словно небо, глазах зажигается тот самый огонь, который, в конце концов, сожжёт меня дотла.

Это не просто секс. Это клятва.

Каждый толчок — обещание:

Я стану её спасением.

И проклятьем.

Я больше не принадлежу себе. Эта девушка украла у меня душу и сердце, о существовании которых я даже не подозревал.

Настала моя очередь похитить её душу и сердце взамен.

Мне окончательно сносит башню, и я теряю контроль. Забываю обо всём, кроме женщины в своих объятиях.

Опрокинув Луну на спину, подминаю её под себя. Нахожу ритм, который сводит с ума нас обоих. Она стонет, уже не стесняясь. И эти стоны — музыка для моих ушей.

Тугая.

Какая же. Она. Блять. Тугая.

Соня сжимается вокруг меня, и я, сходя с ума от запредельного кайфа, впиваюсь в манящие губы. Кусаю их. Облизываю. Мои движения становятся резче, глубже, требовательнее.

Я вгрызаюсь в её сладкую шею, и, кажется, оставляю засос.

Метку.

Да.

Как дикий зверь.

— Кончай, Соня, — рычу ей в губы, чувствуя, как она сжимается ещё сильнее, приближаясь к пику. — Я хочу видеть, как ты кончишь.

Она пытается. Мечется на подушке, выгибаясь. Вжимаясь в меня до упора. Впивается ноготочками в мою кожу. Но не знает как.

Не знает.

Она что, никогда не ласкала себя?

О, чёрт…

Я едва не кончаю от этой мысли.

Протиснув руку между нашими телами, нахожу пульсирующий бугорок. Надавливаю и…

Мы падаем в эту сладкую бездну вместе.

Меня шарашит так сильно, что перед глазами появляются искры. Но я всё ещё продолжаю двигаться внутри неё, продлевая наше общее удовольствие.

Я не могу ей насытиться.

Этого мало…

Так мало её.

Когда Соня обмякает подо мной, я и сам замираю. Не двигаюсь, чувствуя, как наши сердца бьются в одном ритме, ударяясь друг о друга. Перекатываюсь на бок только тогда, когда плечо даёт о себе знать ноющей болью.

— Ты больше не принадлежишь себе, Соня. Ты — моя. Слышишь? — шепчу ей на ушко, поглаживая по спутанным от страсти волосам.

Она ничего не отвечает. Только сонно кивает, пряча стремительно краснеющее личико у меня на груди. Я прижимаю Луну к себе. Крепко. Настолько, насколько позволяет её хрупкое тело. И довольно ухмыляюсь, удобно укладывая её на здоровое плечо.

Соня засыпает первой. Я же ещё долго лежу и смотрю на неё.

На ресницы, отбрасывающие причудливые тени на щеках. На искусанные, припухшие губы. На засос, который начинает проступать на её тонкой шее.

Любуюсь.

Я всё-таки сделал это.

Опорочил…

Присвоил себе прекрасную богиню Луны.

И это только начало, потому что игра продолжается.

Но теперь ставки стали слишком высоки.

Глава 30

София

Я спускаюсь по лестнице. Меня ведут умопомрачительные запахи, доносящиеся из столовой. Живот жалобно урчит, подгоняя. Но лёгкая, смущающе приятная болезненность в интимных местах мешает ускориться.

Немое напоминание о том, что было между мной и Егором этой ночью.

Я пока не решила, жалею ли, что потеряла девственность со своим мужем. Но в одном уверена точно — секс больше не кажется мне отталкивающим занятием. Напротив… Морозов был слишком хорош.

И теперь меня пугает то, как я себя чувствую: расслабленной, окрылённой, до ужаса счастливой. Тонущей в мечтах, которым не суждено сбыться.

Я должна собраться. Взять себя в руки, и не таять, как мороженое на солнце.

За каждое мгновение счастья придётся дорого заплатить…

Но мне так хорошо, что думать о последствиях не хочется. В голове пусто, а тело лёгкое, словно пёрышко. Я не пытаюсь контролировать каждый свой шаг. Не пытаюсь предугадать действия другого. Не испытываю колоссального напряжения. Не ожидаю ножа в спину.

И в этом вся опасность.

Обманчивое спокойствие притупляет интуицию. Заставляет чувствовать себя расслабленно. Доверять другим людям. Но жизнь научила меня тому, что никому нельзя доверять. Всем всегда от тебя что-то нужно.

Поэтому не стоит обманываться.

Я останавливаюсь. Перевожу дыхание. Пальцы, вцепившиеся в перила, удаётся отцепить не сразу. Как и заставить себя идти дальше.

Встретить Егора после того, что мы вытворяли ночью, немного неловко. Но я очень сильно этого жду. В груди всё сладко сжимается от одной только мысли, что я сейчас его увижу.

Чёрт, София, приди в себя!

Прикрыв веки, протяжно вздыхаю. Тру лицо ладонью.

Вот только всё бесполезно.

Этой ночью Егор касался не только моего тела…

Он коснулся того, что пряталось глубоко внутри — моей души.

Похоже, я действительно в него влюбилась.

Но что он чувствует ко мне?

Продолжать стоять посреди лестницы глупо. Поэтому, отбросив все мысли, заставляю себя спуститься. С каждым шагом сердце колотится всё быстрее. Ладошки становятся влажными от волнения. Но предвкушение от встречи с Егором затмевает все остальные чувства.

В столовой шумно: то и дело раздаётся звон посуды, шипение раскалённой сковороды и стук ножа о разделочную доску. Насыщенный аромат свежесваренного кофе окутывает меня первым. А потом я вижу рельефную спину Егора, и мир на секунду теряет опору.

Я замираю на пороге, бесстыдно разглядывая безумно красивого мужчину, готовящего завтрак.

Морозов стоит у плиты в простых серых штанах. Повязка на его плече выглядит как заплатка на статуе древнегреческого бога — неуместной и лишней. Движения Егора завораживают: сосредоточенные, чёткие, слаженные. Доведённые практически до автоматизма. В них нет лишней суеты. Он точно знает, что делает, и уже заранее знает, что будет делать дальше.

Как искусный пианист, который может сыграть мелодию с закрытыми глазами и ни разу не ошибиться. Не потому, что знает, какая нота будет дальше, а потому, что он чувствует мелодию.

С приятным, тянущим ощущением в груди, я наблюдаю, как двигаются мышцы на спине Егора при каждом движении. Как солнечный свет играет на золотистой коже. Это неправильно — рассматривать его вот так, исподтишка. Но я не могу отвести взгляд.

Я пропала…

Утонула в этом мужчине.

— Любишь подглядывать, котёнок? — низкий голос с лёгкой утренней хрипотцой вырывает меня из оцепенения.

Егор не оборачивается, перекладывая что-то на сковороде, и поэтому не видит, что я покраснела до кончиков ушей.

Защитная реакция срабатывает моментально:

— Я не подглядывала, — бурчу, надувшись,