Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) - Юлия Четвергова

в широком кресле у панорамного окна. Руки вцепились в подлокотники, лицо похоже на застывшую маску. В свете луны парень кажется призрачным. Нереальным. Словно происходящее — продолжение кошмарного сна.

Не дождавшись ответа, Морозов рывком поднимается из кресла. Бесшумно подходит к кровати и опускается поверх одеяла.

Слишком близко.

Пугающе близко…

Матрас прогибается под его весом. Егор тянется ко мне, но я шарахаюсь от него, забившись в противоположный угол кровати.

— Дурной сон? — Так и не коснувшись меня, он медленно и без резких движений опускает руку. Словно я — напуганное животное, которое может убежать или навредить себе.

Сил хватает только на то, чтобы едва заметно кивнуть. Сжимая пальцами одеяло, пытаюсь подавить дрожь. Успокоиться. Но ужас никуда не уходит.

Мне стыдно…

Так стыдно за эту слабость. За неуправляемую, почти животную панику.

Но Егор не сдаётся.

Не спеша, позволяя отстраниться при желании, он снова протягивает руку. Тянется ко мне всем телом, перегибаясь через кровать.

На этот раз я не двигаюсь. Его ладонь ласково касается моей щеки. Тёплые пальцы заботливо и нежно стирают слёзы, о которых я даже не подозревала. Стирают воспоминания о пережитом ужасе. Дарят облегчение. И я уже сама тянусь к нему за этой незамысловатой лаской.

За чувством, которое может подарить только он.

— Он больше никогда тебя не тронет, Луна, — басит Егор жёстко.

Как непреложную истину. Как… обещание.

Не только мне, но и самому себе в первую очередь.

И я ему верю.

Почему-то…

— Ты в безопасности. Слышишь?

Большой палец Егора медленно водит по моей щеке, успокаивая. Стирая следы кошмара. А потом обнимает меня, заключая в уютный кокон из своего тела. Закрывая собой от всего мира и обнажая что-то хрупкое и беззащитное во мне.

То, что до этого момента пряталось глубоко внутри.

Дыхание, которое почти выровнялось, вдруг сбивается. Дрожь никуда не уходит, но меняется, превращаясь в нечто иное — в осознание близости Егора, в тепло его рук на моей коже, в воспоминания о капле молока, стекающей по его шее.

Я поднимаю глаза. Лунный свет выхватывает из полумрака высокие скулы, красивую линию губ и сияние бесконечно глубоких глаз, в которых прямо сейчас нет ни льда, ни расчёта. Только затаившееся ожидание.

От взгляда и личного запаха Егора волной цунами проносятся мурашки. Каждый волосок на теле встаёт дыбом. А желание быть ещё ближе, становится неуправляемым.

Я сама не знаю, как это происходит.

Одно движение. Внезапный порыв. Необходимость убедиться, что мужчина передо мной реален.

Что происходящее — не сон…

Приподнявшись, обхватываю руками шею и массивные плечи Егора. И, не разрывая зрительного контакта, неумело касаюсь его губ своими.

От неожиданности он замирает. Но всего лишь на мгновение. Чтобы уже в следующую секунду перехватить у меня инициативу.

Рука Егора обхватывает мой затылок. Его пальцы ныряют в мои волосы, посылая разряды тока вниз по позвоночнику. Сжимают их.

Он целует меня в ответ с хриплым стоном. С едва сдерживаемой страстью. С ещё непонятным мне, бесконечным, диким голодом. Так, словно хочет подчинить себе каждую клеточку моего тела. Словно хочет выпить меня до дна, не оставив ни капли. Словно я — желанный источник воды, а он — измученный миражами путник, который, наконец, отыскал настоящий оазис в пустыне.

В этом поцелуе — ответы на все мои невысказанные вопросы. Обещание уберечь ото всех бед. И жажда…

Не просто обладать, а защитить.

Не просто присвоить себе, а сложить к ногам весь мир.

— Да… — рокочет, отрываясь от моих губ. Вторя моим мыслям. — Только скажи мне «да», моя прекрасная Луна, — обхватывает моё лицо, заключая его в ладони.

И смотрит. Пронзительно. В самую душу. Истязая меня своими невыносимо синими глазами, которые сейчас напоминают глубины океана с царящей в них неизведанной тьмой.

Мне страшно идти дальше.

Страшно переступить последнюю черту.

Я не знаю, что таится на дне его личного океана. Не знаю, что он прячет под кажущейся ровной и спокойной гладью воды.

Что будет, если я решу не просто нырнуть в океан его души, а погрузиться в него с головой?

Но, не смотря на все сомнения, по комнате разносится мой тихий шёпот:

— Да…

Моё согласие словно срывает с Морозова невидимые цепи. И утешение перестаёт быть просто утешением. Поцелуй углубляется. Воздух между нами электризуется. Искрится, становясь опасно острым.

На что я подписалась?

Какие будут последствия у этого необдуманного «да»?

Пожалею ли я?

Эти вопросы меня больше не волнуют.

По крайней мере, сегодня…

Сейчас.

Меня волнует мужчина, который держит в своих объятиях так крепко, так бережно, словно хрустальную вазу.

Губы Егора медленно отрываются от моих. Его глаза в эту секунду напоминают два чёрных омута, в которых тонут все мои страхи. И не остаётся ничего, кроме желания. Всепоглощающего. Опаляющего кожу огнём. Подчиняющего своей воле.

Я так сильно хочу своего мужа, что, кажется, умру, если он отпустит меня.

Что-то в Морозове меняется, когда он понимает, что я не собираюсь бежать. Не собираюсь отказываться от своих слов. Что хочу его так же сильно, как и он меня — чувствую доказательство его желания сквозь ткань домашних штанов.

— Пути назад не будет, Луна, — бархатный, низкий шёпот.

Егор проводит пальцами по краю резинки пижамных шорт, и меня будто током прошибает. Низ живота стягивает тугим узлом, а между ног начинает сладко пульсировать.

— Даю тебе последний шанс, мой маленький котёнок, — рокочет мне на ушко и прикусывает мочку, заставляя ахнуть от неожиданности. — Я досчитаю до трёх. И, если ты всё ещё будешь здесь, наш договор потеряет силу.

Его рука выпускает мои волосы из захвата. Скользит по шее, как острие клинка, и останавливается на ключице.

Той самой, над которой навеки застыл шрам.

Я замираю, когда его губы опускаются к ключице и оставляют нежный, ласковый поцелуй поверх шрама. Сердце так сильно стучит в груди, что кажется, вот-вот выпрыгнет из неё. Незнакомое, распирающее чувство взрывается где-то в области сердца, и в носу начинает першить.

Что…

Что он делает?

Выводя пальцами причудливый узор поверх шрама, словно пытаясь его залечить или стереть, Егор продолжает:

— Ты будешь моей не просто по контракту. Ты будешь принадлежать мне и душой и телом, Луна. А это колечко, — он накрывает мою ладонь, лежащую на его обнажённой груди, сжимает её, и прохладный металл, о котором я напрочь успела позабыть, тут же нагревается, — станет настоящим доказательством того, что мы женаты.

Потрясённая сказанным, я молчу не в силах отвести глаз от его завораживающего взгляда.

— Даже не спросишь