Дикая карта - Элси Сильвер

— Ну что, хорошо полетали? — окликает он нас из-за стола.

— Не представляю, каким мог бы быть полет лучше, — невозмутимо парирует Баш, не выдавая ни единой эмоцией.

Мужчина переводит внимание на меня.

— А ты, Гвен? Я слышал по рации, что это твой первый раз. Как всё прошло?

Мой рот приоткрывается, а щеки пылают. Я знаю, что он не в курсе, чем мы только что занимались, но мне всё равно слышится намек.

Я испускаю нервный смешок, убирая прядь волос за ухо.

— Незабываемо.

Он дарит мне широкую, ничего не подозревающую улыбку.

— Это то, что мы любим слышать.

После этого Баш дергает меня за руку вперед.

— Увидимся в следующий раз, Грег, — бросает он, словно не может дождаться, чтобы покончить с этим разговором.

Я опускаю подбородок, позволяя ему вывести меня из ангара. И только когда мы оказываемся снаружи и закрываем за собой дверь, мы поворачиваемся друг к другу и разражаемся смехом.

В самой этой ситуации нет ничего особо смешного, но в ней есть нечто, явно переполняющее нас обоих.

Баш слегка наклоняется, прижимая руку к животу. Это напоминает мне ту ночь на движущейся дорожке в аэропорту, когда он упёрся руками в колени, наклонился и смеялся так сильно, что едва мог дышать.

Тогда я не понимала, насколько особенным был тот момент. Я не понимала, что он не оставлял в своей жизни много места смеху.

Теперь понимаю. Так что я смотрю на него. Я любуюсь им. Я смеюсь вместе с ним.

Моя грудь распирает, пока не начинает казаться, что она вот-вот лопнет. Каждая конечность приятно расслаблена. Каждый комок тревоги внутри меня каким-то образом сглажен. А осознание того, что это лишь начало чего бы то ни было между нами, лишь подпитывает мое возбуждение.

У грузовика он открывает мне дверь, и прежде чем я успеваю попытаться забраться внутрь, его руки снова оказываются на моей талии. В сознании проносится вспышка того, что мы только что делали, и дрожь пробегает по позвоночнику, когда он поднимает меня на пассажирское сиденье.

— Ты же знаешь, что я могу сама забраться в грузовик, — говорю я, насмешливо приподнимая бровь.

Он пожимает плечами.

— Да, знаю. Но, думаю, я уже достаточно провел времени, не прикасаясь к тебе.

Он подмигивает мне и захлопывает дверь, прежде чем обойти машину и сесть на своё место.

Пока мы выезжаем с извилистой подъездной дороги ангара, он открывает люк, и внутрь врываются теплые лучи, касаясь макушки. Они сливаются с теплом, разливающимся по моим конечностям.

Я закрываю глаза и откидываюсь на удобное кожаное сиденье, погружаясь в блаженное ощущение.

Это один из тех дней — ещё не совсем лето, но уже так близко, что его можно почувствовать. В воздухе ещё легкая прохлада, но на солнце, если закрыть глаза, можно представить себя где-нибудь в тропиках. И после долгой холодной зимы нет ничего лучше.

Ну, кроме секса в самолете с Башем.

— Это считается нашим первым свиданием? — спрашивает он, заставляя меня улыбнуться теплому свету.

— Я бы сказала, да.

— Слава богу.

Я смотрю на него, заинтригованная его реакцией.

— Почему?

Он бросает на меня с водительского места почти что игривый взгляд.

— Теперь ты должна сказать мне, как тебя зовут полностью.

Мой ответный смешок получается хриплым. Его логика возвращает меня в ту ночь в аэропорту. Я тогда сказала, что моё полное имя — тема для первого свидания... и он запомнил.

— Гвиневра.

Я решаюсь взглянуть на него, ожидая шутки или небрежного комментария. Мне всегда не нравилось моё полное имя. Оно кажется мне слишком вычурным и непрактичным, и я никогда не чувствовала, что оно мне действительно подходит.

Но Баш не говорит ничего подобного. Вместо этого он тихо произносит:

— Гвиневра, — словно примеряя его. Затем он улыбается, протягивает руку, чтобы взять мою, и добавляет: — Мне это нравится.

Тепло, разлившееся по моему лицу, пронзает всё тело. Не думаю, что он осознает, насколько хорошо он заставляет меня чувствовать себя самыми простыми вещами. Как он залечивает мои раны, даже не пытаясь. Нет, теперь он просто прибавляет громкость и везет меня по проселочной дороге, держа мою руку над центральной консолью.

Он прикручивает звук, когда играет «She Drives Me Crazy» Fine Young Cannibals. Мне даже кажется, что я слышу, как он невнятно подпевает.

Мы не разговариваем, но нам и не нужно. Часть меня не знает, что тут можно сказать. Другая часть избегает думать о том, что мы возвращаемся в его дом, где нам придется решить, как быть с Триппом. Потому что Баш — честный и верный мужчина, и если я стану постоянной частью его жизни — а я очень на это надеюсь — нам в какой-то момент придется сказать об этом Триппу.

И у меня есть тягостное предчувствие, что это не будет воспринято хорошо.

Словно силой мысли материализовав проблему, я вижу машину Триппа, снова стоящую на подъездной аллее, когда мы подъезжаем. Однако, помимо его машины, там есть ещё несколько других.

Пикап подпрыгивает на щебне подъездной дороги, и я медленно поворачиваю голову к Башу, вопросительно приподняв брови.

— Ну, насчет всего, что я обещал нам сделать дома... — Он замолкает, поднимает руку и проводит ею по затылку. — Возможно, нам придется немного подождать.

Я скрещиваю руки на груди.

— И с чего бы это?

Я знаю, почему. Он видит машину Триппа так же ясно, как и я. Мне просто отчаянно хочется, чтобы её не было, стереть её, как ластиком, и убрать с нашего пути.

— И, кажется, Трипп вернулся.

Я вздыхаю и с ненавистью смотрю на машину, загадывая желание, чтобы она исчезла. Он — последний, кого я хочу видеть прямо сейчас.

Мои желания не исполняются. Машина всё ещё там, насмехаясь надо мной.

Баш продолжает:

— Не волнуйся. Я разберусь с Триппом. Я знаю, что он не устроит сцену, потому что настоящая проблема в том, что я пригласил наших друзей на вечеринку-сюрприз в честь твоего дня рождения.

Я замираю, а затем прикусываю губу, сдерживая улыбку, не желая реагировать слишком явно. Никто и никогда не устраивал для меня вечеринку.

— Не думаю, что человеку положено сообщать, что он вот-вот попадет на собственную вечеринку-сюрприз.

Баш фыркает.

— Ну, эти придурки не очень постарались замести следы, не так ли? — Он кивает в сторону машин, выстроившихся на подъездной аллее.

— Ты мог бы придумать другую отговорку. Например... Клайд пригласил всех на групповой сеанс загара для промежности?

Баш смотрит с отвращением.

— Это