Злодейка в финале - Энже Граф

прекрасно понимала, к чему все это ‒ и жаловаться на то, что меня постоянно окружают люди, было бы равнозначно тому, чтобы узник жаловался своему тюремщику, что его окружают одни лишь стены.

В отличие от меня, у Гира не было проблем с постоянным присутствием рядом людей. Женщины. Вот кто кружил вокруг него, как мотыльки вокруг огня. Служанки и леди, простолюдинки и аристократки, молодые и старые ‒ он привлекал одинаково всех: титулом, властью, внешностью, харизмой. Меня, которую он выделял так очевидно, они весьма недолюбливали. С какой-то безбашенной отстраненностью я даже ожидала, что однажды мне что-нибудь подсыпят в еду или напиток ‒ так очевидно Гира отдавал мне предпочтение. И если бы это все же произошло, я была готова биться об заклад, что буду знать, кто это сделает ‒ одна крайне эффектная знойная шатенка, которая не сводила с Гира хищных глаз и которая с каждой новой встречей оголялась все больше и больше.

‒ Однажды, ‒ сказала я как-то Гира на очередном приюте, ‒ она тебя сожрет.

‒ Боюсь, ‒ рассмеялся он тогда, ‒ она мною подавится.

‒ Подавится? ‒ задумчиво переспросила я. И мысленно прибавила «Скорее уж отравится».

Если не принимать в расчет постоянное присутствие рядом людей, то я довольно быстро свыклась к возвращению во дворец и к новым обязанностям. Я все также работала с корреспонденцией, делала Гира выжимки из отчетов, встречала просителей, решала их проблемы, если это было в моих силах, участвовала с ним в общественных мероприятиях, сопровождала во время открытых выездов в город.

А выездов было немало. Гира не отсиживался, подобно Ганну, во дворце. Выезжал в город и открыто, и инкогнито. Слушал, что говорят. Что беспокоит людей. Чего они опасаются и чему они радуются. И проводил реформы. Он стал прекрасным королем для народа, и я не могла не отдать ему за это должное. Просто поразительно, как в одном человеке умещалось столько ответственности, величия ‒ и вместе с тем эгоизма.

‒ Как, ‒ спросил меня Гира во время ужина в саду, ‒ называются эти цветы?

С момента моего возвращения в столицу прошло два месяца. Я уже привыкла к рутине и к нашим будням.

‒ Санлайский серый, ‒ я проследила за направлением его взгляда, ‒ пустынный цветок. Его завез капитан Горн. Я боялась, что в нашем климате он не приживется, но санлай меня сильно удивил.

‒ А тот? ‒ Гира указал дальше.

‒ Миарра ступенчатая. Это многолетний цветок, она расцветает ярусами, и у нее крупные, пестрые соцветия.

‒ Пестрые? А что насчет вон того?

‒ Валлэра. Я посадила ее всего две недели назад, но она уже дала хорошие ростки. Это однолетник, поэтому уже через два месяца мы увидим ее цветение. Говорят, это восхитительное зрелище: множество маленьких, белых цветков, похожих на распустившиеся крылья ангелов.

‒ Белые? ‒ переспросил Гира. ‒ Как удобно.

‒ Удобно? ‒ я изогнула бровь. ‒ О чем ты? Тебе нужны какие-то особенные цветы для очередного мероприятия?

Гира мягко рассмеялся, будто я сказала что-то ужасно смешное. Затем устремил на меня бархатный взгляд.

‒ Да. Думаю, они идеально подойдут для того, что я хочу провести.

‒ И что же ты хочешь провести?

‒ Нашу с тобой свадьбу.

Глава 74

‒ Нашу… свадьбу? ‒ глухо переспросила я.

‒ Верно.

Я хмыкнула, но Гира не выглядел так, будто шутил. Смотрел на меня все с тем же выжидающим выражением лица, будто ждал реакции. И дождался.

Я просто расхохоталась.

‒ Свадьба? ‒ переспросила я. И вновь залилась обидным смехом. ‒ Наша… с тобой?

Слуги переглядывались. Элли застыла с чайником. Даже стража скосила глаза. Но мне было плевать. Слишком много всего для меня одной. Я итак была переполнена притворством и беспомощностью до самых краев, чтобы с должным усердием и правильным лицом вынести еще и эту новость.

‒ Умоляю, ‒ произнесла я, ‒ скажи, что ты шутишь.

‒ Нет, ‒ отозвался Гира, возвращая чашку на блюдце. ‒ Я абсолютно серьезен.

‒ Оставьте нас, ‒ велела я.

Слуги спешно поклонились и покинули свои позиции. Осталась только стража, но из-за данной ими клятвы верности можно было не опасаться того, что информация просочится дальше беседки. Теперь можно было не притворяться, что мы с Гира сладкая парочка.

‒ Что это за чушь? ‒ требовательно спросила я.

‒ Это не чушь, ‒ ответил Гира, ‒ а вполне закономерное развитие наших с тобой отношений. К чему удивляться?

‒ Наших с тобой отношений? ‒ переспросила я. ‒ У нас нет с тобой отношений, Гира. Ты забыл? Ты вынудил меня притворяться твоей женщиной в обмен на безопасность и благополучие членов семьи «Аланьи». Я буду с тобой до самого конца. Я никогда тебя не предам, никогда больше не сбегу, никогда не посмею пойти против тебя ‒ таковым было твое условие. Но речь не шла о нашем браке.

‒ Кажется, моя дикарка, ты кое-чего не понимаешь.

Гира встал. Мягким, уверенным движением поправил камзол, одернул рукава. Я следила за его действиями исподлобья ‒ поэтому, когда он приблизился и присел передо мной на корточки, взяв мои руки в свои, я сумела даже не вздрогнуть.

‒ Твои люди, ‒ сказал Гира, мягко, почти любовно переплетая свои пальцы с моими, ‒ получают безопасность. Я, ‒ он сжал свои руки, вынуждая меня беззвучно выдохнуть, ‒ получаю покорную тебя. В любом качестве. В качестве моей союзницы. Моей королевы. Моей женщины. Моей любовницы. И моей жены.

‒ Речь не шла о браке, ‒ упрямо повторила я.

‒ Почему, ‒ он склонил голову набок, ‒ ты против узаконивания наших отношений? Ведь весь мир и так знает, что мы с тобой вместе.

‒ Но мы, ‒ я тоже подалась вперед, ‒ знаем, что это не так.

‒ Это не то, ‒ сказал он укоризненно, ‒ что я хочу от тебя услышать, Амелия.

‒ Я знаю, что ты хочешь услышать, ‒ я покачала головой, ‒ но брак ‒ это уже чересчур.

‒ Нет, Амелия, ‒ мурлыкнул он, ‒ брак ‒ это то, чего я хочу. И это то, на что ты согласишься.

‒ Гира…

‒ Или, ‒ он улыбнулся. Тонко, мягко, но от его улыбки по моей коже пробежали мурашки, ‒ твоя любовь к этим торговцам не распространяется так далеко?

‒ Ты опять…

‒ В Хафе, ‒ нежно произнес Гира, ‒ стоит небывалая