Позволь мне остаться - Екатерина Аверина

— Скоро поедем к сестре, — ставлю ребенка на ноги и открываю заднюю дверь в машине.

— К Лие? — оживает Юми. — Вы знаете, где она?

— Знаю, — мягко улыбаюсь и треплю ее по волосам. — Она попросила тебя найти.

— Спасибо, — в глазах девочки застывают крупные капли слез.

— Все чисто. Среди наших двухсотых нет, — переговариваются в наушнике парни.

— Отличная работа. Трехсотых подлатаем.

— Ивлев ждет разговора, — вклинивается Фил. И это уже для меня.

Скриплю зубами, предвкушая встречу. Животные инстинкты снова встают на дыбы и рот наполняется слюной, как у хищника, вышедшего на охоту. Только Ивлев не добыча, а падаль, которую нужно просто уничтожить.

— Сейчас приду, — отвечаю Филу и помогаю девочке залезть в салон. — Посиди в машине, ладно? Я вернусь и поедем к сестре.

— А вы точно отвезете меня к ней? — недоверчиво уточняет она, схватив меня за запястье.

Я ее прекрасно понимаю. Столько пережила и не сломалась, но вот верить разучилась. Немного подумав, достаю телефон и нахожу фотографии с недавней поездки к Ворону. На них Лия такая счастливая. Показываю их Юми. Жадно рассматривает их и плачет еще сильнее. Но уже от облегчения.

— Все, малышка, выдыхай. Ты в безопасности, — как могу, успокаиваю и оставляю в машине. — Смотри за ней, — говорю одному из своих людей, а сам иду в дом.

Перешагиваю через трупы и вхожу в главный зал. Эта мразь Ивлев на коленях. Фейс разбит в мясо, а я чувствую удовлетворение.

— Снимаешь? — поворачиваюсь к Ворону.

— Да, — отвечает он.

Подхожу ближе, хватаю Георгия за волосы и откидываю голову, заставляя смотреть на меня.

— Куда ты должен был отвезти девочку?

— Рашиду Минаеву, — сглатывает кровь. — Мы должны были встретиться на границе.

— Зачем?

— Черный рынок трансплантологии. Ее купили по частям…

Отхожу на пару метров, но слова до сих пор эхом бьются в ушах. Не могу я это стерпеть.

Не выдерживаю и с ноги луплю по морде. Слышится хруст костей носа и звериный вой. Больно, сука?

— Какая же ты мразь, — выплевываю с ненавистью. — Это же ребенок.

Воцаряется тишина. Я тяжело дышу, а этот урод скулит. Но нам его совсем не жалко. Ворон отправил кино Рустаму, и мы все дружно ждем результат. Спустя несколько минут приходит смс от Руса. «Включи на громкую». Почти сразу звонит телефон с того же номера. Принимаю звонок, активируя динамик.

— Убей эту мразь, подпол, — незнакомый голос раздается в тишине. — Не гоже землю топтать.

— Брат? — оживляется Ивлев. — Брат, это же я!

— Не брат ты мне больше, — хрипло отзывается Гурам. — Позор нашему роду.

— Нет, подожди…

Но выстрел оглушает и не дает договорить. Вокруг снова тишина. Поворачиваюсь и вижу Фила со стволом. Сдали нервы. Бывает. Я и сам был на грани.

— Спасибо, — раздается в трубке и звонок прерывается.

— Прости, не сдержался, — Фил небрежно дергает плечами.

— Подчистить здесь надо, — осматриваюсь я.

— Мы сделаем.

— Хорошо. Спасибо, ребят, — пожимаю всем руки. — Отличная работа.

Глава 44

Лия

Медленно открываю глаза. Изображение расплывается и не сразу понятно, кто находится в палате. Мутная голова мешает быстро сосредоточиться. Часто моргаю и каждый взмах ресниц приносит с собой приступ тупой боли в груди. Калейдоскоп воспоминаний превращается в смерч из жалящих осколков.

— Мир! — вырывается из горла прежде, чем я осознаю звук собственного голоса. Хватаюсь за горло. Это уже было, но сейчас накрывает с бешеной силой.

— Тихо, тихо, без паники, — слова Надежды слышатся словно сквозь вату.

Я жадно растираю шею и, как рыба, без конца открываю рот.

— Где Мирон? Что с ним? А Юми? — в панике перевожу взгляд с Надежды на Алину и обратно. — Почему вы молчите?!

Руки дрожат от страха за самых близких людей.

— Он куда-то уехал. Пока не звонил. Дыши, девочка. Тебе надо успокоиться, — мягко говорит Надежда.

— Это я во всем виновата. Я виновата. Виновата, — повторяю, клацая зубами. — Если с ним что-то случится. С ними… Я чудовище. Я все испортила. Всех подставила. Я не хотела. С ним правда все нормально? Все же будет нормально?! Так страшно… — жалобно смотрю на женщин.

— Ты не чудовище, девочка, — психотерапевт гладит меня по бедру. — Приляг.

— Нет. Не хочу, — кручу головой.

— Попей, это поможет успокоиться, — Надя протягивает мне пластиковый стаканчик. Настороженно смотрю на него. Ругаю себя и делаю глоток. Вода кажется слишком холодной. Я чувствую, как она стекает в желудок, но дышать и правда становится легче.

— Мирон — взрослый мужчина с боевым опытом, — забрав у меня стакан, объясняет Надежда. — Он понимает, что делает. Просчитывает свои шаги и осознает степень допустимого риска. Ты - не чудовище, детка. Ты попала в песочницу к большим, обозленным друг на друга дяденькам. Мир вывел тебя из этой игры. Жестко, вслепую. Знаешь, когда реанимируют человека, ему делают массаж сердца. Во время этого массажа нередко пациенту ломают ребра.

— Жизнь важнее сломанных ребер, — тихо отвечаю я.

— Именно. Мирон осознанно «сломал тебе ребра», чтобы спасти несколько жизней. Ты тоже пыталась, отчаянно боролась, пока не закончились силы. Чудовища не борются за чужие жизни, рискуя своими. Поверь, он тоже это понимает. А твои силы мы восстановим, — тепло улыбается Надежда.

Алина все это время молчит, стоя у окна спиной к нам. В воцарившейся тишине слышно, как ее ногти клацают по подоконнику. К нам заходит врач. Меня осматривают, назначают сложную терапию, которую мой еще затуманенный мозг, не до конца понимает, и постельный режим. Один из диагнозов — нервное истощение.

— Это опасно? — тихо спрашиваю у врача.

— Если своевременно начать лечение, ваше состояние придет в норму. В противном же случае это может грозить сложными психиатрическими патологиями. Поэтому я настоятельно рекомендую вам соблюдать все предписания, — поправляет очки на переносице и строго смотрит на меня поверх стекол.

— Я возьму на контроль, — за меня отвечает Надежда.

— Благодарю, — кивает ей врач и покидает палату.

Алина все еще молчит, а от Мирона