Позволь мне остаться - Екатерина Аверина

совсем никаких вестей. В голову лезут самые страшные мысли. А если с ним что-то случилось? Если он больше никогда не придет? Если они все пропадут, и Юми я тоже больше никогда не увижу? Как мне жить без них? Что я маме с папой скажу? Я все испортила, не справилась, всех потеряла.

Тихонечко складываю ладони лодочкой, прижимаю к груди и закрываю глаза. Умоляю весь мир, вселенную, луну, солнце, богов, любые высшие силы, чтобы двое самых близких для меня людей вернулись домой. Пусть все выживут в этой ужасной войне.

— У него получится, — хрипло произносит Алина. Сквозь собственные мысли, я даже не сразу узнаю ее голос. — У Мира получится, — она подходит к кровати и садится на ее край вместо Надежды. — Меня выкрали и подарили Эмину Минаеву как куклу. Нарядили в какие-то тряпки, повязали бантом и вручили младшему из наследников, чтобы в ночь своего дня рождения он стал мужчиной. Его старшим братьям было весело. Они шутили и наставляли Эмина. Не стесняясь, рассказывали, как и что нужно делать. Я все слышала. А потом еще и очень много видела. Как привозили таких девушек, как ты. Они были немного старше меня. Я видела и слышала, что с ними делали взрослые мужчины этой семьи. Кто-то пропадал, кого-то выносили из дома под окровавленной простыней. Такая же участь была уготована и мне. Оставалось только ждать. Крики, крики, крики… — она закрывает уши ладонями и замолкает на несколько долгих минут. — Мне казалось, они никогда не стихнут. Смешались дни и ночи. Жизнь превратилась в месиво из боли и страха. Все, что у меня оставалось, это надежда. Я ждала своего старшего братишку. Такого сильного и смелого. Знала, что однажды он найдет и заберет меня. Мирон не отступает. Он и мальчишкой был таким, а уж когда повзрослел… Они пришли. Эмин вывел меня. Наверное, за это его не убили на месте. Потом я узнала, что мой брат сделал практически невозможное. Они в засаду тогда попали, Ворону сильно досталось, но несмотря на потери, на огромные риски, они все равно пришли за мной. У Мира все получится, Лий. Он спасет твою сестру и вернется. Вот увидишь. Он всегда доводит дело до конца.

Никто точно не знает, где на самом деле подполковник Авдеев. Он никому ничего не сказал. Даже в палату ко мне не зашел, уехал. И мне снова кажется, что я его теряю каждую секунду. Как и Алина когда-то, я жду, что он войдет в эту дверь, и боюсь, что не войдет.

Ложусь и гипнотизирую белое полотно с ручкой, выкрашенной в серебро. Медсестра ставит капельницу и время становится вязким, пока я не проваливаюсь в сон. Просыпаюсь от телефонного звонка. Алина подает мне трубку. На экране незнакомый номер. И звонок сам по себе необычный, а видео. Сердце сжимается от волнения, но я быстро смещаю бегунок в сторону и задыхаюсь, увидев прямо перед собой такое родное личико с испуганными карими глазами и заметными дорожками слез на бледных щеках.

— Юми… — голосовые связки снова не слушаются. Зажав рукой рот, смотрю на младшую сестренку и никак не могу поверить. Это она. Она! Два года мучений, два года ужаса и вот, я ее вижу. Живую.

— Лия, — плачет малышка. Ее губки дрожат, а из глаз льется нескончаемый поток слез. — Лия, я… так скучала, — шепчет она.

— С тобой все хорошо? Тебя никто не обидел? — быстро проговариваю я, боясь, что она снова исчезнет, или это злая штука ублюдочного Анзора. — Ты в безопасном месте?

— Да. Мне сказали, что везут к тебе.

— Кто сказал? — хмурюсь я. Надя и Алина внимательно прислушиваются к нашему разговору.

— Камеру на меня наведи на секунду, — просит знакомый мужской голос, но от волнения я не могу точно его идентифицировать. Изображение на экране меняется. Я вижу Филиппа из команды Ворона. — Привет. Свои, — ухмыляется он. — Мы тут по пробкам тащимся, авария впереди. Будем у тебя минут через сорок.

— Правда? — мне все еще не верится.

— Так говорит навигатор, а там хрен его знает, — скалится Фил. — Переключай обратно, — обращается к Юми.

— Филипп! — выкрикиваю я. Изображение вздрагивает, парень поворачивается ко мне.

— Я за рулем, — снова отворачивается.

— А Мир? Где Мирон?

— Это закрытая информация, — отрезает он, жестом показывая, чтобы моя маленькая сестренка переключила камеру.

Передо мной снова Юми и даже говорить пока нечего. Мы смотрим друг на друга и плачем. Пальцы становится больно от того, насколько крепко я сжимаю трубку.

Все сорок семь минут их дороги мы остаемся на связи. Прямо у здания больницы у сестры разряжается телефон. Сейчас я ее увижу. Еще несколько минут…

Прислушиваюсь к шагам, раздающимся в коридоре. До сих пор не замечала, сколько народу там ходит. Голова кружится от волнения. От каждого громкого звука сердцу становится больно.

Надя снимает мне капельницу. Дверь открывается и в палату входит Юми. Она стала немного выше, но все такая же хрупкая и светлая девочка. Тушуется, увидев незнакомых женщин.

— Иди ко мне, — тяну к ней руки.

Мои слова действуют как спусковой крючок. Она бежит ко мне и бросается в объятья, забравшись коленями на кровать. Крепко прижимаю сестренку к себе, сжимаю ладонь в волосах, вдыхаю ее родной запах, пробивающийся сквозь десяток других: город, пыль, сырость, мужской парфюм, сигаретный дым, машина и страх. Его запах я не спутаю ни с чем.

Нет сил на разговоры. Она рыдает, все теснее прижимаясь ко мне. Алина помогает Юми снять обувь. Сестренка ложится рядом со мной, дрожа, всхлипывая и шмыгая носом.

— Нашел, — едва шевелю губами. — Он тебя нашел. Мамочка, папа, Юми здесь. Со мной. Теперь все будет хорошо.

Сестра засыпает у меня на плече. Дежурный врач не говорит ни слова. Оказывается, Филипп уже обо всем договорился.

Уходят Надя и Алина. В палате гасят свет, а я все жду новостей от Мирона, но их нет…

Глава 45

Мирон

Я сам за рулем. Не могу по-другому, слишком колбасит. Я раскален, как атомный реактор. И точно так же опасен. Того и гляди рванет. Концентрация на темной дороге и монотонный звук двигателя слегка притупляют острое чувство ярости. А хорошие новости помогают немного