Сломленная истинная - Ивина Кашмир

— Тебя бросил жених, — с усмешкой говорит Артиан и делает шаг ко мне.

Сердце болезненно сжимается. Я провожу рукой по волосам, стараясь выглядеть спокойно.

— Мы можем поговорить в более тихом месте?

Через минуту мы оказываемся в гостиной.

Артиан подходит к окну, складывает руки на груди и долго молчит.

Сквозь стекло пробивается холодный свет, и его лицо кажется отлитым из камня.

— Чего ты хочешь, Майя? — спрашивает наконец.

От улыбки, что ещё мгновение назад играла на его губах, не осталось и следа.

Глава 61

— Пришла сказать, как сильно меня любишь? — Артиан усмехается, но глаза остаются холодными.

Гулко сглатываю и делаю шаг вперёд.

Не знаю, с чего начать. Язык прилип к нёбу. Ладони вспотели.

Ощущаю себя настолько глупо, что дышать тяжело.

Опускаю взгляд и, сцепив пальцы, прячу руки за спину.

— Будешь молчать? — Артиан приближается. — Знаешь, я не против постоять с тобой рядом и помолчать, Майя, но у меня куча дел. А ещё меня ждёт невеста. Не хочу заставлять её ждать.

Я резко поднимаю взгляд и цежу сквозь зубы:

— Прекрати.

— Что прекратить? — его брови взлетают вверх. — Говорить о невесте? — он делает ещё шаг ближе. — Что, ревнуешь?

— Артиан, я хочу, чтобы ты заключил мир.

Он усмехнулся, окидывая меня насмешливым взглядом.

— Я его заключу, волноваться не о чем.

— Рейнард не отдаст тебе Женевьеву. И не жениться на Ларе.

— Вот как? — он поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке. — И почему?

Я вздыхаю и хмуро говорю:

— Ну, может, потому, что ты кобель? А Лару он не любит? Не все же такие лицемеры, как ты.

Артиан хватает меня за подбородок, заставляя смотреть на себя.

— Ты очень грубая, Майя. Очень, — шепчет охрипшем голосом. — Но знаешь, что? Говори всё, что угодно. Я...

— Очнись! — я толкаю его в грудь. — Приди в себя, Артиан! На кону не только твоё благополучие, на кону жизни твоих людей. Не шути с Рейнардом. Он не такой, как ты.

Он закрывает глаза. На скулах играют желваки.

— И что ты хочешь, Майя? Чтобы я ему уступил? — выплёвывает, сжав кулаки. — Уступил тому, кто увёл мою истинную?

— Ты себя слышишь?! — потрясённо говорю, отшатнувшись. — Я тебе что, жвачное животное, чтобы меня уводить? Я сама от тебя ушла! Я бросила тебя, Артиан. Бросила, когда узнала, что ты мне изменяешь. Это давно пройденный этап.

— Пройденный этап? — он хватает меня за талию. Пальцы больно вжимаются, выбивая воздух. — Я люблю тебя, Майя. Люблю настолько сильно, что просыпаюсь с мыслью о тебе и засыпаю с мыслью о тебе. Ты не можешь быть пройденным этапом, потому что я продолжаю гореть от любви к тебе.

— Если бы ты меня любил, ты бы не изменял мне, — тихо говорю, смотря в его синие глаза, полыхающие от гнева.

— Я дико сожалению, — он закрывает глаза и дотрагивается лбом до моего лба. — Я же уже говорил тебе, что знай, какую агонию мне причинит твой уход, я бы...

— Почему Мира, Артиан? — у меня вновь задрожали ладони, и я вновь прячу их за спину. — Почему ты спал с моей двоюродной сестрой? Ты ведь знал, что её родители с детства издевались надо мной! Знал, и ничего не предпринял. А после моего ухода ты построил для них роскошный дом. За какие такие услуги?

Артиан отводит взгляд.

— Я превратила её в старуху, Артиан, — произношу с натянутой улыбкой, ощущая, как защипало в носу. — Твою любимицу, твою дорогую Миру... Я превратила её в старуху. Тебе её жаль?

— Перестань, Майя, — цедит он, хватая меня за плечи. — Мира была дорога мне лишь по одной причине — она постоянно говорила о тебе. О том, что ты любишь и не любишь, о твоих вкусах, предпочтениях. Знала, как ты держишь чашку, как хмуришься, когда злишься. Она даже пыталась смеяться, как ты. Иногда просила меня звать её твоим именем… и я… позволял. Я… думал, что через неё будто бы остаюсь рядом с тобой.

Я моргаю, не веря своим ушам.

— Боги, ты себя слышишь? — потрясённо спрашиваю. — Ты спал с ней, потому что она пыталась быть жалкой копией меня? Ты вообще нормальный?!

Артиан дёргается, будто от удара.

После его слов захотелось... помыться. Смыть всё эту словесную грязь, которую он на меня вывалил.

— Я уже говорил, что наделал много глупостей, — хрипло говорит он, перемещая ладони на мою талию. — Сколько можно повторять? Я тебе что, попугай, Майя? Я был молодой и глупый. И не ждал, что мне на голову свалится истинная.

Я нахожу в себе силы, чтобы выдавить следующие слова:

— Ты наделаешь ещё больше глупостей, если не сделаешь то, что я тебе скажу.

— Даже так? — он выгибает бровь, и его губы растягиваются в улыбке. — И что я должен сделать?

— Заключить мир. Отстать со своей Ларой от Рейнарда. И перестать ухаживать за Женевьевой. Возьмёшь северные земли, как и хотел, и замолчишь. Ради мира над нашими головами.

Артиан запрокидывает голову и начинает смеяться, как умалишённый.

Мне становится не по себе.

Такое ощущение, что говорю со стеной.

Нет, я знала, что слишком многого не стоит ждать от нашего с ним разговора, но...всё же во мне искрилась маленькая надежда на благополучный исход. А сейчас и она растворилась.

— А ещё ты признаешь своего ребёнка от Кейры. Дети не виноваты, что их родители — эгоисты.

Смеяться в миг перестаёт.

— Нет.

— Почему нет, Артиан? — я тяжело вздыхаю. — Нужно нести ответственность за свои поступки. Почему ты, став императором, не придерживаешься столь простых истин?

— Я сделаю всё, что скажешь, только при одном условии, — вкрадчиво говорит, смотря в мои глаза, — ты вернёшься ко мне.

— Это невозможно, Артиан, — шепчу я. — И ты знаешь, почему. Во-первых, Рейнард тогда точно откажется от мира с тобой. Во-вторых, я тебя давно не люблю. В-третьих...

— Майя! — рычит он, впиваясь пальцами в мои скулы с такой силы, что темнеет в глазах, — ты не можешь меня не любить, я твой