Игра в недоступность - Моника Мерфи

– Ты и на его матчи ходишь, и все такое? Девочка моя, да ты глубоко увязла. – Он картинно выпучивает глаза для наглядности. – Должно быть, член у него что надо.

– Прекрати. – Я чувствую, что краснею, и пытаюсь спрятаться за кружкой с кофе. Выходит не очень.

– Да у тебя на лице все написано. Я так понимаю, он лучше Брайана. Что, кстати, неудивительно, потому что… да ладно, ты только посмотри на Магуайра. Здоровяк-футболист, который может обаять любую девушку.

– Пусть придержит свое обаяние и направит его только на меня, – яростно заявляю я и тут же захожусь смехом, сообразив, что сказала.

Леон смеется вместе со мной, а когда мы оба наконец успокаиваемся, шумно вздыхает.

– Именно этого мне и не хватало. Спасибо за вечер, Джо. Спасибо, что предложила выслушать.

– Не за что. Я люблю тебя. – Я его и правда люблю. Леон всегда был прекрасным другом.

– Я тебя тоже люблю, милая. – Он накрывает мою руку своей. – Дай мне сил поступить правильно, а?

– Ты все сможешь. – Я сжимаю его руку и улыбаюсь.

В этот момент атмосфера вдруг меняется – будто в преддверии чего-то зловещего, дурного. На нас падает тень, и, подняв голову, я вижу Нокса. Он стоит у нашего столика, сжимая кулаки, и губы его от злости сжаты так, что превратились в тонкую ниточку.

– Какого черта тут творится? – сердито выпаливает он.

30

Нокс

После тренировки я поехал на другую сторону кампуса – хотел купить кофе себе и Джоанне, а потом явиться к ней на порог с маленьким знаком внимания, сделать сюрприз. Кроме того, мне нужно рассказать ей нечто важное. Я довольно быстро усвоил, что путь к ее сердцу лежит через кофе. Особенно через ванильный латте.

Через ванильный латте, песни Тейлор Свифт и мягкие одеяла, в которые она может как следует укутаться.

О, а еще через поцелуи и секс. Это она тоже любит. Очень сильно. Практически так же сильно, как я. Мы будто не можем насытиться друг другом.

Я-то точно не могу ею насытиться.

Представьте же мое удивление, когда я, войдя в это гребаное кафе, тут же замечаю ее за столиком – в темном романтичном углу, в компании какого-то парня. Они с этим говнюком еще и за руки держатся.

Я моментально впал в ярость.

Черт, я даже не помню, как добежал до их столика. Трудно представить, как я вообще сумел выдать мало-мальски связное предложение, но, уверен, показал себя полным козлом.

Джоанна с удивлением поворачивается ко мне, несколько раз моргает, и удивление на ее лице медленно отступает, сменяясь…

Черт. Злостью.

– И тебе привет, – холодно говорит она, медленно выпуская руку парня. Тот, кстати, наблюдает за мной так, будто ему весело, а мое появление его совершенно не пугает.

И вот я стою, раскрыв рот, как какой-то недоумок. В голове у меня хаос, и я отчаянно пытаюсь выяснить, знаком ли мне парень, с которым сидит Джоанна. И тут она представляет нас друг другу.

– Леон, это Нокс. Нокс, я работаю с Леоном в книжном магазине. Он мой друг.

Ну я и мудак.

– А, точно. Ага. – Я протягиваю руку, и он принимает ее. Рукопожатие у него крепкое. – Приятно познакомиться.

– Не сомневаюсь, – практически тянет Леон. Он, похоже, едва сдерживает смех. – Поздравляю с отличным сезоном, кстати.

– Спасибо, – машинально отвечаю я. – Хочешь билеты на следующий домашний матч?

– Конечно, было бы здорово. Вот, значит, какие преимущества у тех, на кого, так сказать, нападает наш печально известный игрок нападения, а? – Леон поглядывает на Джоанну, а у нее такой вид, будто она мечтает сквозь землю провалиться. Щеки у нее совершенно пунцовые.

Нападки игрока нападения? Что ж… я такое уже слышал.

– Я узнаю у Джо-Джо твои контактные данные и все устрою. Сколько билетов ты хочешь?

– Джо-Джо, значит. Миленько. – Судя по тому, как Леон посматривает на Джоанну, он вовсю веселится. – Два, пожалуйста. Хотя стой. Лучше четыре. Это не очень нагло с моей стороны?

Я фыркаю, пытаясь не сложиться как карточный домик под залпом ледяной ярости со стороны Джоанны. Я ее здорово рассердил.

– Конечно, не нагло. Я все сделаю, билеты будут тебя ждать.

– Было бы просто отлично, спасибо. Мне повезло, я в этот день еще и не работаю. – Леон встает, сжимая стаканчик кофе. – Очень жаль, но мне пора бежать. Надо решить кое-какие вопросы.

– Ага, хорошо. Был рад встрече. – Я засовываю руки в карманы и отступаю на шаг. Джоанна встает, крепко обнимает Леона и не сразу выпускает.

По крайней мере, мне так кажется.

Такое ощущение, что с уходом Леона в кафе становится холоднее. Джоанна садится обратно на свое место, потом косится на меня.

– Ты сядешь или как?

Я выдвигаю ближайший стул, сажусь. Наши колени сталкиваются под столом.

– Прости меня.

Не имеет смысла оправдываться или пытаться обосновать мое поведение. Я облажался.

Джоанна несколько раз моргает, потом откидывается на спинку стула.

– Ладно.

– Я увидел, как ты сидишь с каким-то парнем, за руки с ним держишься, и я… я просто психанул, – продолжаю я.

Джоанна морщится, задумчиво наклоняет голову к плечу.

– Со стороны, наверное, выглядело скверно, могу себе представить.

– Ага. Сидите тут в укромном уголке, будто не хотите, чтобы вас кто-нибудь увидел. – Я оглядываю тихое кафе, потом снова поворачиваюсь к Джоанне. – Я поторопился с выводами и ошибся.

– Мы просто хорошие друзья, а у него сейчас непростой период, – тихо говорит она. – Ему нужно было выговориться.

Я тянусь через стол, беру Джоанну за руку. Наши пальцы сплетаются.

– Я рад, что ты смогла его поддержать.

– Я тоже. И, к твоему сведению, ты умеешь напускать враждебный вид, когда захочешь, – добавляет она, но, судя по ее улыбке, просто дразнится.

Я глубоко вздыхаю, чувствуя себя настоящим куском дерьма.

– Понятия не имею, почему я так повел себя.

– Может, потому что… приревновал?

Вот черт. Правда, что ли? Я же никого ни к кому не ревную. Хотя стоп, это неправда. Я завидую тем, кто ловит мяч лучше меня, у кого пробег больше, чем у меня, и это только во время матча. И когда кому-то уделяют больше внимания, чем мне, это тоже неприятно. Я могу разделить с человеком место под солнцем, так сказать, но, должен признаться, мне гораздо больше нравится, когда все взгляды обращены ко мне.

Когда в центре внимания кто-то другой, даже Кэм (а он ведь гребаный квотербек, ради всего святого!), я немного ревную. Это, конечно, нелепо, но я хотя бы могу это