Бьющееся сердце - Лора Павлов

достучаться до нее. — Давай, Тара. Поступи правильно. Ты не хочешь быть частью его жизни, так не надо появляться каждый раз, когда в твоих отношениях что-то идет не так, и крушить его голову.

В комнате повисла тишина. Она отвернулась и надолго уставилась в окно.

— Он прав, — тихо сказал Марк. — У нас своя жизнь, и в ней нет места ни этому городу, ни людям в нем. Ты сама это говорила.

— Это не значит, что мне на него плевать, — возразила она, снова посмотрев на меня, с гордо поднятым подбородком.

— Никто и не говорит, что тебе плевать. Я просто надеялся, что тебе достаточно не плевать, чтобы поступить правильно, — ответил я.

— Слушайте, мы не для того здесь собрались, чтобы судить вас или спорить, заботитесь вы или нет. Это юридический вопрос. Либо вы берете на себя ответственность, включая финансовую, либо подписываете бумаги и позволяете человеку, который растит мальчика, продолжать это делать, — сказал Ривер и подвинул к ним соглашение об опеке.

— А если я захочу приехать и просто поздороваться? — спросила она.

— Тогда ты звонишь Нэшу и договариваешься о визите. Но ты больше не будешь предъявлять претензии и играть в манипуляции. По правде говоря, тебе стоит поблагодарить этого мужчину за то, что он поднял вашего сына. Катлер — лучший ребенок, которого я когда-либо знал. У него огромное сердце, он умный, добрый — он такой, каким вы хотите видеть своего ребенка. И все это благодаря тому, как Нэш его воспитал. День за днем. Он всегда был рядом. И если ты действительно посмотришь на своего сына, ты это увидишь, — сказал Ривер, глядя ей прямо в глаза.

У меня сжалось сердце.

Я просто хотел быть хорошим отцом для своего мальчика. Если это будет единственное, что я сделаю в жизни — значит, я не зря жил.

И услышать такие слова о нем… это пробрало до самого нутра.

Потому что Катлер действительно был лучшим ребенком на свете. И даже больше.

Глаза Тары чуть увлажнились, и она кивнула:

— Он правда хороший мальчик, Нэш.

— Он такой, — сказал я, и Эмерсон снова крепче сжала мою ладонь.

— Тогда просто подпиши бумаги. Ничего не меняется. Никто не запрещает тебе приезжать раз в пару лет. Но хотя бы платить не придется, — сказал Марк, обняв ее за плечи.

И я одновременно испытал облегчение и отвращение от его слов.

Потому что нет такой цены, которую можно было бы назначить за счастье, которое мой сын принес в мою жизнь. Если бы мне сказали, что я должен отдать все, что имею, и все деньги до конца дней, лишь бы остаться с ним — я бы согласился не раздумывая.

Я бы отдал все.

Но не все чувствуют то же самое. И у Тары никогда не было этой самой связи с ним. Иногда я даже чувствовал вину за то, что был рад не делить сына с ней. Мне нравилось, что он был полностью со мной.

Я даже не знаю, что бы делал, если бы сложилось иначе.

Тара взяла ручку и подписала бумаги.

— Я никогда не хотела быть мамой, знаешь?

Я кивнул:

— Знаю.

— Но это не значит, что я не хочу для него лучшего.

— Понимаю, — сказал Ривер, забирая у нее бумаги. В его взгляде я увидел настоящее облегчение.

— Мы уедем из города сегодня вечером, — пожала плечами Тара. — Могу я с ним попрощаться?

Эмерсон снова сжала мою руку, как будто подсказывая: сделай по-доброму.

— Как насчет того, чтобы мы с Эмерсон забрали его пораньше из школы и встретились с вами в Golden Goose на молочный коктейль перед отъездом? — предложил я и заметил, как уголок губ моей девушки чуть приподнялся.

Тара повернулась к Марку:

— Я бы хотела попрощаться.

— Лишь бы не пришлось платить за всех, — буркнул ее муж, и мне стоило немалых усилий, чтобы не врезать ему по лицу. Не хотелось сидеть с этими двоими в кафе. Но я делал это ради Катлера, чтобы он не гадал потом, почему мама не попрощалась.

— Я угощаю, — сказал я, и Ривер прыснул со смеху.

— Прости, просто… — он покачал головой. — У некоторых людей просто стальные нервы.

Комментарий пролетел мимо них — они уже обсуждали, какое мороженое будут брать.

Между нами четырьмя не было ни любви, ни доверия, но все, что имело значение — это любовь, которую я испытывал к своему сыну.

Именно ради этого я поступал правильно. Даже когда не хотелось.

Мы договорились встретиться в кафе через час, и с Эмерсон поехали забирать нашего звездного ученика из школы.

Он был в восторге, когда увидел нас.

Я не стал объяснять, куда мы едем — просто сказал, что хотим отпраздновать его день.

Мы припарковались за два квартала от кафе, и Катлер шел между нами, держа нас с Эмерсон за руки, болтая без умолку про все, что с ним случилось за день.

— Все ребята сказали, что мои родители принесли самые крутые угощения, — заявил Катлер, и у меня черт возьми грудь сжалась так, что казалось, сейчас провалится внутрь.

Эмерсон засветилась от улыбки:

— Значит, теперь нам придется каждый год придумывать что-то ещё круче, ведь надо же держать планку.

Я открыл дверь и зашел следом за своей семьёй.

Эти двое — мой целый мир.

И я намерен держаться за них крепко и наслаждаться каждой минутой этой жизни.

Я огляделся по залу, но Тары с Марком нигде не было. Я просто попросил большой столик в глубине зала.

Они так и не появились. Потом Тара прислала сообщение, что им надо выезжать пораньше, чтобы не попасть в пробку.

Но это уже ничего не значило, потому что мой сын даже не спросил, куда она делась.

Потому что все, что ему нужно, было прямо здесь.

Как и мне.

Эпилог

Эмерсон

Зимняя свадьба в Магнолии-Фоллс была чем-то особенным. Сейлор мечтала выйти замуж прямо на их участке, и Кингстон, конечно, хотел, чтобы его жена получила все, чего желала. Земля была покрыта снегом, они поставили несколько шатров с мощными обогревателями, и все вокруг дышало зимней белизной и праздничной атмосферой. Хейс вел Сейлор к алтарю, и, кажется, в тот момент никто не сдерживал слез, когда Кингстон и Сейлор зачитывали свои клятвы.

Любовь буквально витала в воздухе. Прием был самым масштабным из всех, на которых я бывала — весь город собрался вместе, и все восторгались Линкольном Хендриксом, знаменитым квотербеком, которого здесь хорошо