Вид тишины - Л. Х. Косуэй (Косвей)

— Тогда какого чёрта он только что сказал, что влюблён в тебя? — Я поднял глаза и впился взглядом в её лицо, требуя объяснений.

Мэгги моргнула. — Он сказал тебе что?

— Он был в хлам. Я нашёл его лицом вниз на диване, еле привёл в чувство — и он начал нести чушь, извиняться, говорить, что влюблён в тебя и что сожалеет, что когда-то к тебе прикасался.

Мэгги вскинула руки, глаза расширились от изумления. И впервые я усомнился в своих выводах — в её взгляде не было вины. Только боль. Боль, растерянность и уязвимость. Чёрт.

— Подожди, п-постой минутку, — запнулась она. — Он сказал, что влюблён в меня? Он назвал моё имя?

Я нахмурился. Нет, Найджел не произносил имени Мэгги. Но о ком ещё он мог говорить? Я ведь любил только одну женщину — Мэгги — значит, логично, что речь шла о ней...

Кровь отлила от лица. Я опустился на диван, чувствуя, как по телу расползается холод.

— Шей?

Я снова прокрутил в голове слова Найджела — и всё сложилось.

Я знаю, ты её любишь, но я тоже люблю. Не могу перестать думать о ней. Не должен был прикасаться. Она сказала не говорить тебе, но это меня разрывает. Ненавижу себя. Она такая красивая. Я думаю о ней постоянно.

Он говорил не о Мэгги. Он говорил об Эмер.

Меня пробрала другая дрожь — если это правда, значит…

Это с ним она изменила мне.

Ярость поднялась снова, не потому что я до сих пор переживал измену, а потому что мой лучший друг оказался тем, с кем она спала. Год он приходил ко мне домой, ел еду, приготовленную отцом, и всё это время был причиной, по которой мои отношения разрушились. Я поверил Эмер, когда она сказала, что это была случайная связь, но в этом не было ничего случайного. Сколько времени он её хотел? Всё то время, пока мы были вместе?

Если он был влюблён, мог бы хотя бы сказать. А не предать.

Я вспомнил прошедший год и перемены в его поведении: он часто опаздывал на воскресные ужины, иногда вовсе не приходил. Всё меньше звал куда-то. Так вот почему. Хранил тайну, которая разъедала его изнутри. Тайну, способную уничтожить нашу дружбу.

Я устало повернулся к Мэгги и машинально показал: — Прости. Я ошибся.

— Ты… извинился? — Она с трудом поняла мои слова по губам.

Очнувшись, я быстро набрал сообщение:

— Я всё неправильно понял. Он не влюблён в тебя. Когда он начал бредить о женщине, которую я люблю, я подумал о тебе. Но это не ты…

— Шей, — дрогнувшим голосом сказала Мэгги. Я поднял взгляд — её глаза блестели от слёз, и меня пронзило осознание, насколько сильно я её задел. — Я просто… запуталась, — прошептала она.

— Пожалуйста, присядь рядом, — написал я, но она лишь подняла подбородок и села на стул у маленького обеденного стола. Скрестив руки, она смотрела на меня холодно, и сердце сжалось. Я всё испортил. Теперь придётся вымаливать прощение.

— Это была Эмер, — продолжил я печатать. — Думаю, Найджел — тот самый, с кем она мне изменила. Потому он так спивается. Его съедает вина.

— Боже… Если это правда — ужасно. Вы ведь с ним дружили с детства. Не верится, что он мог всё так разрушить.

— Он бы никогда не признался. Только потому, что был пьянее, чем когда-либо, выложил всё.

— Похоже, тайна стала для него непосильной. Мне даже немного его жаль.

— Не жалей. Он не заслуживает.

— И что ты собираешься делать?

— Дождусь, пока этот придурок протрезвеет, и скажу ему, что у него больше нет друга.

Мэгги моргнула и кивнула, опустив взгляд. В тот же момент телефон завибрировал.

Папа: Поставил жаркое в духовку. Ты будешь дома к ужину?

Чёрт, после всего этого я совсем забыл про воскресный ужин. Вчера я писал отцу, что останусь у Мэгги, так что он знал, где я. Я быстро ответил:

Я: Да, буду.

Когда я снова поднял глаза, Мэгги всё ещё сидела на стуле, взгляд её был далёким. О чём она думала? Неужели я всё испортил? Всё стало таким запутанным. И виной тому был Найджел.

Хотя нет — и я сам тоже. За то, что не подумал и сразу решил, будто речь шла о ней.

Я поднялся с дивана и опустился на колени перед ней. Попробовал взять её за руки, но она отдёрнула их. Моё сердце рухнуло куда-то вниз. Ей было больно — это читалось во взгляде. Я поймал её щёку ладонью, и на моём лице, наверное, отразилась тысяча извинений. Она всхлипнула и тихо сказала:

— Не могу поверить, что ты подумал, будто это я, что я могла что-то скрывать от тебя. Это не про меня, я не такая...

Моя рука опустилась с её лица, и я взял телефон.

— Я знаю, что ты не такая, — напечатал я. — Я грёбанный идиот. Просто когда он сказал, что мы оба влюблены в одну женщину, я сразу подумал о тебе. Даже не остановился на секунду, чтобы понять, что он говорил в прошедшем времени.

— Ты напугал меня, Шей.

— Я знаю. Прости. Как я могу это исправить? Сделаю всё, что скажешь.

Мэгги плотно сжала губы, её голубые глаза потемнели от грусти. — Не знаю.

— Придёшь на ужин?

Я наблюдал, как она сглотнула, её взгляд метался по квартире, избегая меня.

— Нет, я… у меня тут кое-какие дела.

— А Рождество? Пойдёшь со мной к Россу и Доун? И не говори, что проведёшь день с Шивон — она уже сказала, что поедет к внукам.

— Ладно, я подумаю, — ответила она отстранённо, и у меня всё сжалось внутри. Я и правда всё испортил. Самобичевание едва не захлестнуло меня.

— Мэгги, пожалуйста, не отталкивай меня.

— Я не отталкиваю, честно. Просто… ты причинил мне боль, Шей. Я знаю, ты был зол и действовал на инстинктах, но ты должен был понять, что Найджел не мог говорить обо мне. Это не в моём характере — что-то скрывать. И я уж точно никогда бы не изменила.

— Я знаю, — напечатал я. — Я не думал.

Уронив телефон на пол, я притянул её лицо к себе и поцеловал. Поцеловал отчаянно, умоляя о прощении, но сразу понял — оно не придёт быстро. Она ответила, но в