Вид тишины - Л. Х. Косуэй (Косвей)

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — Он взглянул с Найджела на меня. — Шей?

— Он как раз уходил, — показал я, разминая кулак. Я знал, как бить, но руки всё ещё побаливали.

— Думаю, ты мне челюсть сломал, — жаловался Найджел, и Рис удивлённо широко раскрыл глаза.

— Я не сломал ему челюсть. Всё в порядке.

— Боже, Найджел, тебя как будто через заросли только что протащили, да ещё и пахнешь отвратно. Давай, я тебя до дома подвезу.

Рис помог Найджелу добраться до машины, бросив мне взгляда, в котором было: «потом поговорим». Я постоял у двери минуту, затем вернулся внутрь. Папа, брат, Доун и дети ни о чём не подозревали.

— Это что, был Найджел? — спросил папа. — Он останется на ужин?

— Нет, — я раздражённо показал жестом. — Он больше не придёт. Я разорвал с ним дружбу.

Папа и все остальные выглядели шокировано. И хотя я только и хотел, что запереться в комнате и постепенно заесть себя чувством вины за то, что обидел Мэгги, я понимал, что это не поможет. Поэтому следующие полчаса я провёл, объясняя семье всю историю с Найджелом. Они были в ужасе от его поступка, и мне было приятно, что они считали, что я поступил правильно, оборвав дружбу. Я просто не видел пути назад к доверию после такого.

Когда Рис вернулся, по его лицу было видно, что Найджел успел разложить свою версию по пути до его квартиры. Конечно, он, наверняка подал всё в выгодном для себя свете.

Рис глубоко выдохнул, руки в карманах. — Ну, Шей, я всегда думал, что ты за мир, — сказал он. — Никогда бы не подумал, что ты ударишь кого-то. Хотя, по тому, что я понял, он это заслужил.

Все озадаченно посмотрели на меня.

— Ты что, не сказал, что вмазал ему?! — воскликнула Доун.

— Как сказал Рис, — раздражённо ответил я, — он это заслужил.

Папа посмотрел на меня обеспокоенно. — Наверное, он и вправду это заслужил, но не привыкай к кулакам, — сказал он с тяжёлым вздохом. — А ну-ка быстрее сервируй, а то все умрём с голоду.

Когда остальные обсуждали детей, Рис тихо спросил: — А что насчёт Мэгги? Это ведь ей было нелегко, когда её обвинили.

Я замялся — хотел показать жест, но потом понял, что он прав. Рис всегда был слишком проницателен и эмоционально умен, чтобы не заметить, что я испортил отношения с Мэгги ещё до того, как они начались. Фактически я обвинил её в неверности, и я не знал, с чего начать, чтобы выкарабкаться обратно. Утром я проснулся на седьмом небе от счастья. А теперь был в яме дерьма.

— Я не знаю, что делать, — показал я жестом. — Я облажался. Ей больно.

Рис медленно выдохнул. — В таком случае тебе, наверное, понадобится какой-нибудь грандиозный жест — и приличная доля униженных извинений.

Я обмозговал это, вспоминая ту боль в её глазах. Лицо Мэгги отпечаталось у меня в сердце, и я отчаянно искал способ всё исправить. Я хотел вернуть всё, как было прошлой ночью. Чем больше я об этом думал, тем яснее в моей голове рождалась идея. Было что-то, что я мог ей подарить, то, чего она хотела. Я лишь надеялся, что вместе с большим количеством извинений — как сказал Рис — Мэгги полюбит мой подарок хотя бы настолько, чтобы я снова заслужил часть её доверия.

21

Мэгги

Я проснулась от голосового сообщения Терезы — она сообщала, что Джонатан свободен на обед.

Было утро понедельника, и я уже чувствовала себя выжатой. Я лежала в постели, пытаясь собрать силы, чтобы встать. Как сказала Шею вчера — я чувствовала себя избитой. Это было единственное слово, которое подходило. Я понимала, как он мог сделать неверный вывод, но то, как он на меня набросился, почти обвинил — глубоко ранило. Он хоть на мгновение, но поверил, что я что-то от него скрываю, и это было тяжело переварить. Мысль о том, что он мог даже на секунду подумать, будто я способна на что-то с Найджелом, вызывала у меня тошноту.

Если честно, это меня просто сломало.

Так что да — я всё ещё была безнадёжно влюблена в Шея, но одновременно безумно злилась на него. Мои чувства были как изорванные нити — острые, болезненные. Поэтому я игнорировала его сообщения с “Добрым утром” и “Я тебя люблю”. Я знала, что это по-детски, но ненавидела всё, что произошло вчера. Я думала, у нас с ним прочная связь. А может, нет.

Сможем ли мы снова стать сильными — учитывая его проблемы с доверием и мои с открытостью? Возможно, со временем можно выстроить крепкие отношения. И если вспомнить, чем закончились его прошлые, неудивительно, что он решил, будто история повторяется. В этом я могла его понять. Но эгоистично — мне нужно было время, чтобы залечить свои раны.

Наконец, заставив себя подняться, я пошла в душ, смывая с себя часть вчерашнего напряжения, а потом перезвонила Терезе. Согласилась встретиться с Джонатаном за обедом. С тех пор, как я узнала, что он мой брат, нам стоило поговорить. За последнюю неделю я успела свыкнуться с мыслью о старшем сводном брате, который хотел быть частью моей жизни. Это было приятно — иметь новую семейную связь. Но я всё равно нервничала — подружимся ли мы? Найдём ли хоть что-то общее? Наши жизни ведь такие разные.

О чём мы вообще будем говорить?

Когда я вышла из квартиры, то удивилась, увидев знакомый «Фольксваген», стоявший у подъезда. Разве это не машина Юджина? На водительском сиденье был Шей. Увидев меня, он вышел из машины.

— Что происходит? — сердце бухнуло больно и громко. Несмотря на злость, я всё ещё, к сожалению, находила Шея безумно притягательным. Мои эмоции метались во все стороны. Одна часть меня хотела поцеловать его, другая — всё ещё болела от вчерашнего.

Он набрал на телефоне: — Подумал, тебе не помешает передохнуть от автобусов.

Его взгляд был неуверенным, глаза — грустными и полными раскаяния. Он выглядел уставшим, будто всю ночь ворочался без сна. Неужели чувство вины не давало ему покоя? Струйка сочувствия пробежала по моему сердцу. Хоть он и причинил мне боль, я ненавидела думать, что он страдает.

Глядя на Шея, я почувствовала, как лёд вокруг сердца чуть подтаял. Его предложение подвезти — простой, но трогательный жест. Утро было пронизывающе холодным, и я почти сдалась, чтобы забраться в тёплую машину и позволить Шею отвезти меня. Но упрямство не