Стеклянная королева - Джена Шоуолтер

Как только он поставил меня на ноги, я положила руку ему на грудь, сдерживая его.

— Спокойной ночи, Саксон.

Спокойный, как скала, он сказал:

— Думаю, я останусь.

Я подтолкнул его сильнее. Саксон не сдвинулся с места.

— Ладно. Оставайся здесь всю ночь, если хочешь. — я изобразила зевок, но его быстро вытеснил настоящий. — Я буду спать внутри. Одна.

Саксон сжал мое запястье и спросил:

— Что такого в спальне, что ты не хочешь мне показывать, Эш?

— Я… — ну, во-первых, я не стану паниковать. Во-вторых, не стану лгать. По странному стечению обстоятельств мы с Саксоном заключили некое предварительное перемирие, и я надеялась его сохранить. Неправда была бы равносильна огненному шару в лицо. — Я не хочу тебе говорить.

— Хорошо. — он поднял мою руку и поцеловал костяшки пальцев.

Прощание? О, слава богу.

— Я сам все узнаю. — безжалостный птицоид отпустил меня, обошел мою шокированную застывшую фигуру и вошел в спальню.

Я не могла этого допустить. В панике промчалась мимо него и осмотрела комнату. Я бы бросилась наперерез… Пэган? Пайр? Их нигде не было видно. Не было и Ноэль с Офелией, которые починили мебель перед уходом. Эх. Мне придется за это заплатить.

Ноэль почувствовала, что мы приближаемся, и сбежала? Я бы с радостью заплатила за это вдвое больше.

Где были мои драконы?

— Хм… — одно слово от Саксона. Нет, даже не слово. Один звук. И все же в нем сквозило разочарование. Чего он ожидал? Обнаженных лесных нимф, резвящихся вокруг?

— Что ж, тебе, наверное, пора, — сказала я ему, стараясь быть непринужденной. Как только Саксон уйдет, я отправлюсь на поиски своих чешуйчатых детенышей.

За дверью поднялась суматоха… нет, стук и треск доносились изнутри стен. Что за… Я ахнула, когда потайная дверь, которую никогда не замечала, внезапно распахнулась, и драконы влетели в комнату, дерясь.

Пара заметила меня одновременно и разлетелась в разные стороны, облетая вокруг меня, жужжа от возбуждения. Из их ноздрей вился дымок.

Я выхватила свой кинжал и встретилась взглядом со своим противником.

— Я не позволю тебе причинить им вред, Саксон. — лучше умру.

Он даже не удостоил меня взглядом, медленно вытаскивая свой меч.

— Как ты забрала яйца у Ноэль и Офелии?

— Я расскажу тебе, когда ты уберешь оружие. — я отодвинула малышей к стене, надеясь подвести их к окну. — Если ты причинишь драконам хоть какой-то вред, я возненавижу тебя. Причиню тебе боль в ответ. Я потребую возмещения ущерба, и когда это сделаю, Леонора покажется мне святой. — я была мамой-медведицей, и меня разбудили в моей пещере.

— Ты забрала яйца у самой могущественной ведьмы и оракула королевства. Яблочных детей. — в его глазах вспыхнуло недоверие и ярость. — Такое могла сделать только Леонора.

Я подняла подбородок.

— Я не забирала яйца. Девочки отдали их мне, а два других вернули на землю. В ночь, когда приехала твоя семья, яйца вылупились, и драконы стали моими детьми. Наша связь нерушима.

Он тяжело выдохнул, переводя взгляд. На меня. На драконов. На меня.

Пэган и Пайр, почуяв опасность, закричали и захлопали крыльями с еще большей скоростью. Между их чешуйками заблестели тонкие реки расплавленной лавы, а когда они открыли пасти, из них посыпались искры и клубы дыма в сторону Саксона.

«Доблестная попытка, мои любимые».

Он кашлянул, но сохранил боевую позу.

— Мы уже говорили об этом, Эшли. Первая и вторая Леонора тоже держала драконов. Она использовала их, чтобы уничтожить все и всех, кого я когда-либо любил. Зная это, ты все еще хочешь, чтобы история повторилась?

— Не у меня другие драконы, и не я отвечаю за причиненный ущерб. Ущерб Леоноры. У меня могут быть ее воспоминания, но я не позволю себе стать ею. Ты можешь сомневаться во мне или доверять, мне все равно. Но ты не можешь говорить, что Пэган и Пайр виновны в каких-либо преступлениях. Они дети, и они никогда не причиняли тебе вреда. Неужели ты накажешь их за преступления, совершенные их предками? — я погладила их чешуйчатые головы и добавила: — У этих драгоценных малышей не было шанса на жизнь. Что, если они вырастут и помогут нашему миру?

— Они никогда не помогут миру, который их ненавидит. Однажды они нападут.

Нет. Это было неправильно.

— Разве мы убиваем живых существ ради того, что они могут сделать? — мой голос стал громче, но благодаря заклинанию Офелии мне не пришлось беспокоиться о вероятности быть услышанной. — Откуда нам знать, что они сделают, если не дадим им шанс, Саксон?

Он стоял молча, его грудь тяжело вздымалась и опускалась.

Кончики моих пальцев начали нагреваться, и о, мне нравилось использовать магию Леоноры. Я не могла этого отрицать. Если Саксон нападет, у меня будут серьезные шансы на победу. Сила на кончиках моих пальцев…

Минута перетекала в другую, на лице Саксона была написана нерешительность. Он закрыл глаза и вздохнул. С тяжелым выдохом повернулся ко мне лицом… и убрал оружие в ножны.

Кончики моих пальцев похолодели, и я медленно опустила кинжал.

— Сейчас, сейчас, девочки. Все будет хорошо. Воин не причинит нам вреда. Правда, Сакс? Скажи это вслух, чтобы они услышали.

Он вздрогнул, услышав имя Сакс. Затем прорычал:

— Клянусь, я не причиню вам вреда… если вы не причините вреда мне или моим близким.

Я знала, насколько он предан. Несмотря ни на что, поверила ему на слово.

— Идите, познакомьтесь с ним, — призвала я, и драконы полетели к нему, чтобы хорошенько обнюхать.

Саксон стоял неподвижно и молча смотрел, как они это делают. Его напряжение возросло, когда Пэган общипала его перья, а затем удвоилось, когда Пайр обнюхала и лизнула его сапог. Но он опять ничего не сказал.

— Мы будем растить их вместе, — объявил Саксон и кивнул. — Они будут нашими драконами. Твоими и моими. Ты больше не будешь использовать их против меня.

— Я бы никогда… — я сжала губы. Я бы никогда не использовал драконов против него, но Леонора, несомненно, поступила бы иначе. — Как нам растить их вместе? Мы расстанемся через две недели. Не так ли? — хотел ли он остаться… вместе?

Он дернулся, будто я ударила его локтем в живот, и такая бурная реакция была мне непонятна.

— Ты будешь продолжать жить во дворце. Я вернусь в Птичьи горы, но буду часто вас навещать.

Я не знала, на что надеялась, просто понимала, что совсем не эти слова хотела услышать. Острое чувство раздражения обострилось. Я сказала ему:

— Как мило с твоей стороны взять на себя роль моего отца и спланировать мою жизнь за