Стеклянная королева - Джена Шоуолтер

Каждый взмах крыльев приносил новую боль.

Когда великан схватил Рота за талию и приподнял, несомненно намереваясь разорвать на части, я нанес удар, вонзив клык в центр его отрубленного рога.

С грохотом он упал. Его массивное тело дергалось, пытаясь пошевелить конечностями. Когда Рот выкатился из ослабленной хватки, я крепче сжал рог и просто начал рубить, багровая мякоть летела во все стороны, пока его голова не отделилась от тела.

Клянусь святыми небесами, трое убиты. Остался только один боец. Тот, кто планировал умереть.

Нетерпение подтолкнуло меня к Роту, который, пошатываясь, поднимался на ноги. Я был так близок к победе, к тому, чтобы помочь Эшли. Я не хотел терять ни секунды; отдохну после.

Он едва заметно кивнул, разрешая сделать все, что потребуется для завершения нашей битвы. Я так и сделал, зная, что Эверли исцелит его, как только закончится бой. Я нанес сильный удар, попав ему в челюсть. Рот отлетел в сторону и упал, выплевывая кровь и зубы, которые он сможет отрастить за несколько минут с помощью собственной магии. Лежа на земле, он дергался и пытался подняться. Я знал, что это преувеличение, но все равно внутри разгорелось чувство вины.

Я опустился на колени, упершись ногами по обе стороны от его тела. Отстегнул кинжал и медленно поднял его, давая толпе увидеть блеск металла.

Когда зрители зашумели от восторга, я нанес удар, вонзив выдвижное лезвие в грудь Рота, прямо над сердцем. Он дернулся, затем упал в грязь, перестав дышать.

Дрожа и задыхаясь, я убрал кинжал в ножны, чтобы никто не смог его изучить, а затем поднялся на ноги. Четыре противника повержены. Я сделал это. Победил в жаркой схватке, вокруг меня царил хаос. Я вышел в полуфинал.

Толпа разразилась бурными аплодисментами.

— Десятый и последний бой определил победителя! — объявил церемониймейстер. — Поздравляем, наследный принц Саксон Скайлер. Поклонитесь. — обращаясь к зрителям, он сказал: — Вместе с остальными девятью победителями боев Саксон перейдет на вторую неделю и будет участвовать в полуфинале, который состоит из двух частей, от чего вы получите удовольствие. — аплодисменты то нарастали, то стихали, и он продолжил. — Не забудьте вернуться на рассвете, чтобы стать свидетелями следующего состязания. Это испытание на скорость, и победитель получит возможность попросить милости у нашего великого короля.

Я попятился к трибунам, кровь попала мне в глаза, и зрение затуманилось. Я вытер капли трясущейся рукой. Как бы мне ни было больно, я расправлю крылья и полечу к Эшли.

Прежде чем я собрался с силами, чтобы взлететь, под трибунами открылась дверь в боевые помещения, яркие лучи света факелов пролились на поле. Из нее вышли два ряда стражников.

Если они попытаются остановить меня, то умрут.

Когда ряды расступились, передо мной предстали улыбающаяся Эшли и хмурая Диор. Мое внимание было приковано к Эшли, одетая в траурное платье.

Меня охватило облегчение. Эшли была в порядке и, наконец-то, оказалась в пределах моей досягаемости. В ее глазах не было слез. Хотя на горле уже образовался синяк, она не переставала улыбаться.

Я не понимал. Ее душили. Душил человек под моим командованием. Она должна была гневаться на меня. Я ее подвел. Когда она нуждалась во мне больше всего, я ее подвел. Чувство вины…

— Я так горжусь тобой, — сказала она, бросившись осматривать мои раны. — Но тебе нужен кинжал получше. Что-то не так с тем, который ты…

— Эшли, — сказал я. Следовало догадаться, что она заметит неисправный клинок. — Сейчас не время, принцесса.

— Да, да. Ты прав. О, Саксон. Твое тело. У тебя так много ран. И твои крылья.

«Забудь о моей боли». Ее руки порхали надо мной, и это было одно из величайших переживаний в моей жизни. Никто из людей никогда не прислуживал мне после битвы. Я и не подозревал, что хочу такого. Тебя ранили, кто-то пытался подлатать тебя, и все. Этого я хотел.

— Тебя пытались задушить, а первое, что ты делаешь после этого, — читаешь мне лекцию о том, как правильно пользоваться оружием? — мне вдруг захотелось ухмыльнуться. — В этом вся ты, Эш.

— Ты мог умереть. Конечно, я буду читать тебе лекции.

Мое сердце затрепетало.

— Но мы же враги, — мягко, нерешительно сказала я. — Разве ты не должна желать мне смерти?

— Возможно, но я не хочу, ясно? — она переминалась с ноги на ногу, будто ей было не по себе от такого разговора. — Давай отведем тебя к целителю, пока ты не потерял сознание. Но я отказываюсь нести тебя, слышишь, даже не проси.

И все же я ухмыльнулся. Несмотря ни на что, эта девушка заботилась о моем благополучии.

Я обнял ее, притягивая ближе. Эшли не протестовала, просто растворилась в моем теле, напоминая о том, что мы идеально подходим друг другу.

— Тебе не стоит летать, — сказала она мне. — Давай пройдемся…

Я расправил сломанные крылья и поднял нас в воздух, направляясь к лагерю. Чем дальше мы летели, тем изнурительнее становился полет. Ветер впивался в каждую мою рану, жалил, как кислота, агония пульсировала в каждом суставе и мышце, но я не сдавался. Хотел, чтобы Эшли как можно скорее оказалась в моем шатре.

— Мне нужно вернуться во дворец, — сказала она, прижавшись своей щекой к моей, успокаивая. Ее прикосновения были такими нежными, такими ласковыми, что я ловил себя на том, что наслаждаюсь каждым поглаживанием.

— Тебе нужен целитель. Один из них встретит нас в шатре.

— Это тебе нужен целитель. Ты ранен, а то, что ты летишь со мной, совсем не помогает. Скорее причиняет боль.

Мне хотелось зарыться лицом в ее шею и вдыхать сладкий аромат.

— Мне все равно будет больно, Эш. Так, по крайней мере, я смогу держать весь остальной мир на расстоянии.

Она на мгновение замолчала.

— Может быть, я смогу остаться с тобой, пока целитель будет лечить тебя, но потом я вернусь во дворец, хорошо?

Расстаться с ней, когда я только-только заполучил ее обратно? Этого я не мог обещать.

Я позволил своему взгляду задержаться на ней на мгновение, всего на мгновение. Затем нежным голосом сказал:

— Мне жаль, что Адриэль напал на тебя. Жаль, что он мучил тебя в Храме. Я никогда не приказывал ему делать это. Больше всего мне жаль, что я не принял мер, чтобы тебя защитить.

— Он признался, что его послала твоя мать. — ее голос был таким же нежным, как и мой. — Она и в этот раз послала его, чтобы