Стеклянная королева - Джена Шоуолтер

Если бы она сказала все это в день нашего знакомства, я бы рассмеялась ей в лицо. Я бы сделала все, чтобы моя мама была здесь и требовала от меня идеального поведения. И я бы сделала все, чтобы обрести такую же магическую способность, как у принцессы Диор. Превратить что-то в золото, чтобы заплатить за необходимые мне вещи? Да, пожалуйста. Но у нее были свои проблемы, боли и препятствия. Ее использовали как пешку. А пешки никогда не получают счастья.

— Как работает твоя сила? — спросила я. Мне еще не приходилось видеть, как она превращает что-либо в золото. — Ты управляешь ею?

— Сначала нет. — она наклонила голову. — Так умер мой отец. Я случайно превратила его в золото. — в ее голосе слышалась боль, и я ей посочувствовала. Мы обе нанесли непоправимый вред родителям. — Попрактиковавшись, я научилась включать и выключать силу. Но у меня достаточно энергии, чтобы каждый день зарабатывать определенное количество золота, и король позаботился о том, чтобы я всегда достигала этого предела к ночи. Вот почему за последние несколько дней я пыталась посетить твою комнату всего восемь раз. Я слишком устала, чтобы посещать ее остальные триста семьдесят два раза.

Восемь. Как… восемь?

— Мне очень жаль твоего отца. Я знаю, что такая потеря становится частью тебя. Также прошу прощения за свою грубость. Должно быть, я не услышала, как ты стучала. — заклинание, окружавшее комнату, не позволяло звукам выходить наружу, так что драконы, должно быть, заглушили стук.

— Я тебе так завидую, — сказала Диор с тоской в голосе.

— Эм… что?

— Ты можешь проигнорировать приказ, когда пожелаешь. Ты приходишь и уходишь из дворца по своему усмотрению. Ты проводишь время в шатре с прекрасным принцем птицоидов. Наедине.

Я выдохнула.

— Какая из нас получилась пара, да? Я завидую тебе.

— О, это так приятно слышать. Я имею в виду… — она застонала. — Я все испортила, да?

Мы рассмеялись. Дойдя до конца тропы, мы оставили единорогов у одного из стражников и пошли по мощеной дорожке, которая вела ко входу на рынок. Остальные стражники последовали за нами. Множество торговцев продавали рисунки любимых бойцов, колокольчики для звона во время боя и ленточки для размахивания.

Все, кто замечал Диор, улыбались, словно видели старую подругу. Меня же в основном игнорировали, как будто презрение отца распространилось и на меня. В кои-то веки я не возражала. У меня было два любимых дракона. У меня все хорошо.

Диор взяла меня под руку, когда мы дошли до колизея, и мы вместе поднялись по ступеням. Я не уставала, пока мы не достигли помоста. По моему настоянию Диор заняла трон короля, а я — королевы, с радостью усевшись там, где должна была сидеть моя мать. Стражники, следовавшие за нами, образовали полукруг позади нас, служа защитной стеной.

На поле пока не было ни одного бойца, поэтому я продолжила наш разговор.

— На что похож Азул? — спросила я. — Мне всегда было интересно.

Ее глаза сверкнули.

— Есть два королевства: подводное для морского народа и надводное для смертных. У нас бывает сезон штормов, но в основном дни чудесно теплые, с ветерком доносятся ароматы кокосов и орхидей. Наш дворец — это массивное сооружение, парящее над океаном. Каждое утро у нас открывается новый вид. Ты просто обязана его посетить.

— Думаю, мне бы там понравилось.

— Я покажу тебе все свои любимые места, — ответила она, ухмыляясь. Затем Диор захлопала в ладоши, подпрыгивая на своем месте, когда церемониймейстер занял свое место в углу помоста, в нескольких футах от нее. — О, это так волнующе! До третьей битвы остались считанные секунды!

Я хотела улыбнуться в ответ, но мое внимание привлекли воины, выбежавшие на поле боя. Произошло уже два сражения, в первом победа досталась волку, а во втором — Майло.

Благодаря песку, окрашенному в багровый цвет, стало ясно, что обе битвы были жестокими. Победители выиграли несколько поединков, и у них были преимущества перед остальными. К счастью, Саксон тоже получил преимущества.

Я радовалась каждый раз, когда слышала его имя в своем окне.

После того как церемониймейстер произнес свою речь, прозвучал боевой рог, возвещая о начале поединка. Пока бойцы сходились, нанося удары, я поглаживала мамино кольцо и завороженно наблюдала, как один из могучих эльфов разрывает своих противников, а пикси сбрасывает с воздуха химические бомбы. Вскоре эти бомбы взяли верх над ним, позволив гоблину прикончить его.

Крылья пикси вырабатывали особую пыль. Эта пыль создавала бомбы. Любой, кто вдыхал ее, был дезориентирован в течение нескольких минут, что усложняло сражение.

Бомбы замедлили гоблина, но не остановили, и он сумел пробиться к победе.

В четвертом поединке победил змей-оборотень, хотя он и его соперники фактически потеряли сознание от действия бомб.

Змеи были известны как самые гедонистичные виды, постоянно использующие бомбы для развлечения, поэтому неудивительно, что этот очнулся первым и зарубил всех остальных.

Другие поединки начинались и заканчивались. Наконец, предпоследний раунд подошел к концу. Как только тела были убраны с поля, в моей голове затикали часы обратного отсчета. Финальный бой начнется через пять минут, двадцать девять… двадцать восемь… двадцать семь секунд.

Я чуть не подпрыгнула на своем месте.

Осталось пятеро… фейри Евы, великан, горгон, вампир и Саксон. К счастью, у птицоида было оружие. У других, возможно, нет. И все же. Опасность, с которой ему предстояло столкнуться…

Пять минут, восемнадцать секунд.

— О, Боже. Прости, что не заметила раньше, но у тебя на лбу осталось немного сажи. — Диор достала из рукава платья носовой платок и осторожно вытерла мне лицо.

Я сидела молча, позволяя ей вытирать меня. Это входило в обязанности слуги. Что, если мы обе были Золушки? Может ли пророчество рассказывать историю более чем одной девушки в одно и то же время? Сказки имели свойство повторяться и изменяться, так почему бы не иметь несколько версий, происходящих одновременно? Ее принц будет отличаться от моего, и мы так или иначе найдем его.

— Не хотите ли кленовую тарталетку, принцесса? — пожилой слуга подошел к Диор, протягивая серебряное блюдо. — Это деликатес Севона.

Она одарила мужчину ослепительной улыбкой, выбирая угощение, и он улыбнулся в ответ.

Я подняла руку, чтобы выбрать себе тарталетку, и его улыбка померкла. Я вздохнула и взяла свое пирожное.

Он перевел взгляд на Диор, став серьезным.

— Не ходите сегодня в лес, принцесса. — он посмотрел налево, потом направо, затем наклонился к ней и прошептал: — Кто-то