Если бы солнце никогда не садилось - Ана Хуанг

Когда мне было двадцать, я пригласил подругу детства на свидание, хотя сам этого не хотел. Я сделал это, потому что этого хотела моя семья и потому что все говорили, что мы идеальная пара. Я думал, что если дам время, то полюблю её так, как положено. Я быстро понял, что это не так, но всё равно водил её за нос целый год. Я видел, как она влюбляется в меня, и ничего не сделал, чтобы это прекратить. Я разбил ей сердце, а потом ушел, но карма позже всё равно меня нашла…

Черно-белое фото шанхайского горизонта в рамке:

Когда мне было двадцать один, я влюбился впервые в жизни. Я не хотел и не ожидал этого, но это случилось. Она была красивой, доброй, умной, веселой, дерзкой, талантливой… всем, чего я только мог желать. Я жил в страхе всё испортить с ней. А потом, в один прекрасный день, я испортил. Я разбил ей сердце… но я также разбил и свое. Полностью и окончательно. Только она тогда об этом не знала, потому что я никогда ей не говорил. Вместо того чтобы сказать правду, я солгал и заявил, что дома у меня есть девушка — хотя её не было, не на самом деле. Я боялся того, что она обо мне подумает, если узнает правду, и это иронично, учитывая, что я всё равно её потерял.

Красивый браслет бесконечности:

Когда мне было двадцать семь, я снова встретил женщину, которую любил. Я никогда не переставал любить её, но я слишком боялся выйти на связь после нашего расставания, потому что… ну, если ты еще не поняла, у меня проблемы с тяжелыми разговорами. Я их не люблю. Я от них бегу. Но, будучи ангелом, она дала мне еще один шанс — и я всё просрал, снова. Я оттолкнул её и сбежал, снова. Я какое-то время тонул в страданиях, пока наконец не вытащил голову из задницы на достаточно долгий срок, чтобы осознать то, что должен был знать всегда: попытка убежать от неё так же бесполезна, как попытка вымести воду обратно в океан. Всё, что я делаю, каждая моя мысль ведет обратно к ней. Сейчас она злится на меня, и я её не виню. Но я закончил бегать. Впервые в жизни я останусь и буду сражаться. За неё. За нас.

Ни одно из писем не было подписано. В этом не было необходимости.

— Ты уверена, что с тобой всё будет в порядке? — Шерил с беспокойством оглядела дочь. — Мы можем остаться дома и посмотреть какую-нибудь ерунду по телевизору, если ты хочешь.

— Нет, я в порядке. — Фарра глубоко вздохнула.

Письма Блейка в сочетании с той безумной, идиотской выходкой, которую он устроил в метель прямо перед праздниками, пошатнули её оборону, но она заставила себя улыбнуться. Шерил провела большую часть праздничных каникул, наблюдая, как её дочь читает письма, прячет их в коробку из-под обуви под свою детскую кровать и борется со слезами. Фарра видела, что мама переживает. Но это был канун Нового года. Она не собиралась портить его, превращаясь в комок нервов.

— Развлекайся с Кевином. Мне в любом случае нужно идти на вечеринку к Крис. Она убьет меня, если я её пропущу.

Крис и Нейт каждый год устраивали грандиозную новогоднюю вечеринку в своем особняке в Беверли-Хиллз, и Фарра не пропустила бы её ни за что на свете — не в последнюю очередь потому, что до смерти боялась того, что Крис может с ней сделать. Влюбленная Крис, возможно, была милее шанхайской Крис, но она всё еще могла откусить тебе голову одной вовремя отпущенной колкостью.

— Хорошо. — Обеспокоенное выражение лица Шерил никуда не делось. Она похлопала дочь по руке. — У тебя были тяжелые несколько месяцев, но скоро наступит новый год. Помни, что я тебе говорила: как бы сильно кто-то ни ранил тебя, ты не сможешь исцелиться, пока не простишь. Особенно когда ты так явно этого хочешь. Не спорь, — добавила она, когда Фарра открыла рот, чтобы сделать именно это. — Я твоя мать. Я знаю, какая ты упрямая и как трудно тебе доверять. Но я также знаю, что ты не хранила бы все эти письма и подарки, если бы этот парень не владел частичкой твоего сердца. Ты хочешь дать ему еще один шанс. Что тебя останавливает? Чего ты боишься?

Фарра уставилась на свои туфли. Они были совершенно новыми, купленными специально для Нового года.

— Я не хочу, чтобы мне снова было больно.

— А разве тебе уже не больно? — мягко спросила Шерил.

Фарре не нужно было отвечать; обе они знали правду.

Вечеринка Крис была невероятной, как и всегда. Пятьсот самых привлекательных, богатых и знаменитых людей Лос-Анджелеса праздновали канун Нового года в её с Нейтом гигантском особняке под живое выступление мировой поп-звезды и с изысканным кейтерингом от самого дорогого и востребованного шеф-повара города.

Фарра потягивала шампанское и старалась не вести себя как фанатка, когда мимо прошли двое исполнителей главных ролей в масштабной супергеройской кинофраншизе. Один из них встретился с ней взглядом и улыбнулся, и её яичники взорвались.

Фарру до сих пор поражало то, что Крис знала большинство её любимых знаменитостей, но как бы она ни жаждала селфи или автографа, она знала, что подруга надерет ей зад за поведение сумасшедшего сталкера на одной из её вечеринок.

— Эй! — Хозяйка дома собственной персоной подплыла к ней в сверкающем золотом платье, которое наверняка стоило больше, чем месячная арендная плата среднего американца. — Как тебе вечеринка?

— Здорово, как обычно. Спасибо, что пригласила. — Фарра обняла подругу.

Они с Крис встречались несколько раз с тех пор, как она приземлилась в Лос-Анджелесе, но Крис была настолько завалена планированием рождественского гала-вечера своего фонда, новогодней вечеринки и собственной свадьбы, что у них не было времени на глубокие разговоры.

Не то чтобы Фарра хотела услышать мнение подруги о письмах Блейка или чем-то подобном. Зная Крис, та бы посоветовала Фарре создать куклу вуду Блейка и бросить её в костер, посыпанный пеплом от его писем и подарков. Крис Каррера не была сентиментальной.

Тем временем слова Шерил крутились в голове Фарры, еще больше затуманивая её мысли.

Разве тебе уже не больно?

Да. Но существовали ли степени боли? Было ли лучше держать Блейка на