Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

Я прикасаюсь к губам, переносясь в московское казино. Воспоминания о ее танце, прикосновениях и поцелуях остались нетронутыми в моей памяти.

— Как забыть изысканные груди, которые я ласкал, сладкий запах ее тела и тепло ее киски на моем члене?.

Когда я сбрасываю халат, я вижу, что моя мужественная и мощная эрекция указывает на зеркало, как копье. Я беру его в руки, он твердый, как сталь. — Это вопрос дней», — говорю я себе. Меня одолевает нетерпение. — Скоро она будет в моей постели, — думаю я.

Я крепко сжимаю свой пульсирующий член, позволяя руке скользить по всей его длине; слюна облегчает мое дыхание, а бедра становятся жесткими. Скоро ее пухлые губы обхватили бы мой член.

Я нуждался в ней, мне нужно было избавиться от всего своего желания обладать ею, мне нужно было зарыть руки в ее задницу и пожирать ее киску, пока не устану. Мне нужно было лизать ее груди и кончить в нее.

Кожа у меня встает дыбом, и я сжимаю челюсть, ускоряя движения руки. Я выпрямляю спину, любуясь сценой в зеркале, вспоминая ее образ, представляя ее обнаженной передо мной, пока я ускоряю движения, пуская слюни от воспоминаний о ней. Сердце прыгает в груди от прилива желания, которое высвобождает самоудовлетворение. Я сжимаю зубы и напрягаю мышцы, позволяя волнам экстаза и удовольствия полностью захватить меня. Теплая сперма течет по моей руке, и я сжимаю челюсть, пытаясь прийти в себя.

— Я нуждаюсь в тебе, Рэйчел Джеймс, — думаю я, — потому что ты будешь той, кто будет носить ожерелье моей матери и кто будет доставлять мне удовольствие каждую ночь. Ты будешь той, кто поможет мне отрубить голову виновнику смерти моей Эмили, потому что ты будешь дамой мафии и той, кто будет носить мое наследие в своем чреве.

67

В ПОИСКАХ МЕНЯ

Рэйчел

Я сжимаю кулаки в боксерских перчатках, у меня нож застрял в груди, и теперь я как никогда понимаю, что значит «не делай того, чего не хочешь, чтобы делали тебе.

Его слова были выстрелами не только в сердце, но и в мою гордость. Он назвал меня шлюхой, как будто в том, что я влюбилась, была виновата только я. Как будто он не настаивал, как будто у него хватило мужества уйти, когда он мог. Я не делала все это одна, я делала это с ним, а теперь он обливает меня грязью.

Я по-прежнему в команде, я по-прежнему в Лондоне, и я настолько разгорячена, что не могу ничего запланировать на будущее. Изгнание — это дерьмо, как и все остальные варианты.

Я наношу серию ударов кулаками своему противнику, сосредоточив гнев на атаке, моя нога ударяет его в грудь, заставляя его пошатнуться и разозлиться. Я готовлюсь к следующей серии ударов, он трижды уклоняется и сбивает меня с ног, бросая на ковер.

— Ты с ума сошла? — спрашивает Доминик, разгневанный. Это обычная тренировка, помни об этом, прежде чем нападать.

Я возвращаюсь на свою позицию.

— Я тренируюсь по старинке, капитан.

Он ходит по рингу, бросая на меня косые взгляды. Мы здесь только вдвоем, это наш третий бой, и во всех он выходил победителем. Он не нападает на меня, поэтому я беру инициативу на себя, нанося сильные удары, которые он уклоняется, отступая каждый раз, когда я хочу его достать.

— Полагаю, вся эта сдерживаемая ярость связана с роковыми проблемами с лордом Льюисом, — он атакует, заставляя меня отступить. — Все обсуждают разрыв вашей помолвки, я бы хотел услышать версию главного свидетеля.

— Да. — Я закрываю лицо, когда он наносит удары, чтобы сбить меня с ног. — С этого момента мы пойдем разными путями.

Он прекращает удары и громко смеется, и его смех эхом разносится по пустой комнате.

— Я обожаю счастливые концовки.

Я игнорирую его и пинаю в ребра, и он падает на пол.

— Да что с тобой, черт возьми?

— 3:1. Вставай и перестань вести себя как ребенок.

— Я не буду больше драться. Если ты пытаешься выместить на мне свою любовную обиду, забудь об этом.

— Тогда я пойду побегаю.

— Тренировки не избавят тебя от твоего жалкого вида.

Я поворачиваюсь к нему, и гнев бушует в моей голове.

— Я просто говорю правду, — он снимает перчатки. — В последнее время ты выглядишь ужасно.

У меня столько дел, что я не могу думать о своей внешности.

— Я сосредоточена на работе, а не на том, чтобы выглядеть как королева красоты.

Я спускаюсь с ринга.

— Твой ответ приемлем, но он не меняет моего мнения. Ты должна заменить капитана, а вместо этого ты тренируешься как маньячка или сидишь взаперти. Ты ведешь себя слишком странно, и это отражается на твоем внешнем виде. Ты даже не наполовину та Рэйчел, которую все хотели выследить в душе, когда она принимала ванну.

— Что?

Он спрыгнул с лестницы и встал перед ним.

— В тебе светится Джеймс, ты дочь генерала, перестань вызывать жалость.

— Ты высказываешь свое мнение, не зная, в чем дело.

— Я и не хочу знать, я хочу только старую лейтенанта из отряда Альфа. Та, что стоит передо мной, мне не нужна.

Я тоже хочу ту Рэйчел, но ее нет. Она спряталась, и как бы я ни уговаривала ее выйти, она отказывается показаться.

— Сделай все, что нужно, чтобы стать прежней, той, которая мне всегда не нравилась... Ты никогда не стараешься выполнять мои приказы, прояви немного здравого смысла и потрудись выполнить этот.

Собирает свои вещи перед уходом.

Не думаю, что когда-нибудь смогу это понять, к тому же я не знаю, чувствовать себя мотивированной или оскорбленной.

Я ускользаю по лестнице для пожарных, когда пора уходить, избегать людей — это то, что у меня хорошо получается в последнее время.

Я открываю дверь и вхожу в душ в своей спальне, я злюсь на себя, когда смотрю в зеркало, не знаю, почему, черт возьми, я позволила себе так себя запустить.

Мои волосы — это клубок узлов, в последнее время я только мою их и собираю в простой хвост, из которого торчат пряди со всех сторон. У меня темные круги под глазами, я бледная, кожа сухая.

Я никогда не была такой неуверенной, грубой и глупой. Кристофер Морган стал для меня переломным моментом. Эта перемена доводит меня до предела, наполняет гневом, подозрительностью и чувством собственной неполноценности.

Я решаю выйти, изоляция только ухудшает мое состояние. Я распускаю волосы