Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

Он закрывает дверь, и я делаю шаг назад, когда напряжение переполняет меня.

— Я пришел за своими вещами, — он скрещивает руки.

Холодность его голоса сжимает меня до размеров крошечной таракашки. Но чего я ждала? «Привет, любовь моя» или того, что он поднимет меня на руки и бросит на красные лепестки?

— Возьми себя в руки, Рэйчел, — приказываю я себе мысленно. Я вытаскиваю все из шкафа, убеждаясь, что ничего не забыла.

— У меня мало времени, лейтенант.

Я передаю ему его вещи, и он протягивает руку, и я могу разглядеть его разбитые костяшки пальцев. Раненый, он выглядит как человек, а не как существо с другой планеты, которое иногда кажется неприкосновенным.

— Есть другие способы выплеснуть гнев, знаешь? — говорю я.

— Этот мне нравится.

Он не смотрит мне в лицо, только берет то, что я ему даю. Он молча смотрит на кровать, и я не знаю, почему мне кажется, что он хочет мне что-то сказать.

Он не единственный, и я не знаю, скучал ли он по мне, но я скучала, поэтому я сокращаю расстояние между нами и кладу руку на одну из его грудных мышц. Я никогда не устаю подчеркивать, насколько он совершенен.

Кажется, я влюбляюсь в него по-новому каждый раз, когда вижу его, как будто мой мозг восхищается разными гранями его красоты, и дело не только в его привлекательности, а в его способности растопить тебя за секунды.

— Что такое? — Я поднимаюсь по его шее, приближаясь к его губам.

Он глубоко вдыхает, когда я медленно обнимаю его за талию, наполняясь его ароматом. С этим мужчиной трудно взять инициативу на себя.

— Рэйчел...

— Что?

Я встаю на цыпочки, касаясь губами его губ, моя грудь прижимается к нему, и его эрекция не заставляет себя ждать, когда полотенце падает, снимая последнюю преграду, а красные губы выглядят еще более аппетитными от напряжения.

Сказать ему, что я люблю его, звучит преждевременно, учитывая, что я знаю его всего пару месяцев. Мне понадобилось два года, чтобы сказать Братту, как он важен для меня, и были дни, когда я думала, что мое влечение к Кристоферу — просто сексуальная привязанность, но я ошибалась: одно дело — испытывать влечение, и совсем другое — чувствовать то, что я чувствую к этому мужчине.

Мое сердце влюбилось, не успев осознать это.

Я обхватываю его шею и проникаю в его рот. Я закрываю глаза, хочу насладиться каждой секундой этого мгновения, потому что моменты с ним настолько мимолетны, что я должна ухватить их и запереть в клетке, чтобы они не улетучились.

Он сжимает мою талию, поднимая меня на свою высоту, и медленные движения превращаются в пламя страсти. Он кладет руку мне на середину спины, прижимая меня к своему телу, и берет контроль над моим ртом, позволяя моему языку играть с его языком. Этот страстный поцелуй заставляет меня тереться о его твердую эрекцию, которую он скрывает под джинсами. Его руки скользят по моей спине, пока не сжимают мои ягодицы.

Он дышит быстро, неконтролируемо и жадно. Темный оттенок его глаз показывает мне, как он этого хочет, и я позволяю ему погрузить руки в мои волосы, пока снимаю с него футболку, проводя руками по его подтянутому торсу; мой язык облизывает его, а губы оставляют след, когда я расстегиваю его ремень.

— Иди сюда. — Я тяну его за руку, ведя к кровати.

Он не сдается и тянет меня за руку, прижимая к своей груди.

— Сегодня не в постели, — шепчет он.

Мои ноги обхватывают его, когда он поднимает меня, снова захватывая мой рот, и в мгновение ока я оказываюсь попкой на тумбочке. Я раздвигаю ноги, и он обнимает меня за талию, располагаясь между моих ног, прижимая головку своего члена к моему входу.

— Смотри на меня, — требует он, когда я откидываю голову назад.

Его рука сжимает мою шею, и его серые глаза впиваются в мои голубые, когда он делает первый толчок, сжимая челюсть. Клянусь, я чувствую, как пульсирует его член, расширяясь до последнего сантиметра моего лона. Он никогда не перестает быть слишком большим, и поэтому мне трудно привыкнуть к его размеру.

Секунду, — прошу я, невольно прикусывая губы.

Я поднимаю его самооценку, и он толкает меня к себе, пока не начинает наносить четкие и точные удары. Музыка продолжает играть, мой затуманенный мозг не улавливает ни слов, ни мелодий, и я могу сосредоточиться только на том, что чувствую внизу, когда его твердый член снова и снова касается меня и вырывает из меня вздохи. Мое тело раскрывается, мои ногти царапают его, а он безжалостно трахает меня как дикий зверь.

Его толчки становятся интенсивными и властными, когда мои бедра оживают, двигаясь навстречу его члену. Я теряю сознание, когда первые искры моего оргазма начинают подниматься в такт его синхронным движениям: 1..., 2..., 3..., 4..., 5..., я задыхаюсь. Он забирает у меня воздух, когда останавливается и возобновляет толчки. Удары, которые заставляют меня потеть от всего, что вызывает его толстый, твердый и возбужденный член.

— Еще! — умоляю я и добиваюсь, чтобы его зубы зажали мою нижнюю губу.

Он усиливает удары, погружаясь до конца, пока я наслаждаюсь и взрываюсь, смакуя восхитительный оргазм, который поднимает меня и резко опускает.

Я теряю счет поцелуям и ласкам, которые мы дарим друг другу. Два раза на столике оставляют нас на диване в моей спальне, мое тело на его. Никто из нас ничего не говорит, мы просто лежим так: он смотрит на стену, а я — на аквариум, который меняет цвета.

Ты знаешь, что ты по уши влюблена, когда эти простые вещи кажутся тебе уникальными и чудесными. Что особенного в том, чтобы лежать на ком-то и слушать его дыхание? Ничего, но когда ты хочешь этого, эта простая задача становится как выигрыш в лотерею.

Я по-прежнему чувствую, что его молчание что-то скрывает. Как будто в глубине души я знаю, что так же, как я поговорила с Браттом, я должна поговорить и с ним, поэтому я кладу подбородок ему на грудь и ищу его глаза.

— Мне нужно уходить, — говорит он серьезно.

Я киваю, прежде чем сесть, и снова вспоминаю предложение Эллиота. Простыня обволакивает меня, и он колеблется, вставать ли ему. Уходить немного нелепо, учитывая, что уже за полночь, к тому же мы