Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

и наношу тонкий слой тонального крема, чтобы не выглядеть такой бледной. Я выхожу в главные коридоры после семи дней, избегая своих коллег. Мои предыдущие дни сводились к тому, что я запиралась в офисе Томпсона или в тренировочных залах, пытаясь скрыть то, что бессмысленно скрывать.

Площадки и залы переполнены солдатами, так как большинство из них готовятся к операции в Мексике.

Я переступаю порог столовой и сразу вспоминаю, почему я так пряталась. С моего места я вижу Сабрину на втором этаже, спорящую с Браттом. Мередит стоит рядом, пока капитан пытается удержать сестру.

Сабрина указывает на стол на первом этаже, я замечаю, что спор идет из-за Анджелы, которую сопровождают несколько товарищей. Льюисы спускаются вниз, и я пытаюсь вернуться.

— Куда ты? — спрашивает меня Александра, появившаяся неизвестно откуда.

— В...

— Наш стол там, — говорит она, беря меня за руку.

Я прошу принести мне поднос к столу и приветствую Бренду, Лейлу и Лоуренс, которые сидят за одним столом.

— Я думала, тебя укусила летучая мышь, — говорит Бренда, — и ты превратилась в двоюродную сестру Бэтмена или что-то в этом роде.

— Где ты, черт возьми, была? — спрашивает Лейла.

— Работала. — Я сажусь рядом с Лоуренс, пока официант расставляет мой обед.

— Сожалею о вашей помолвке, лейтенант, — говорит мне секретарша.

— Давай не будем об этом, пожалуйста, — Бренда поднимает ложку. — Обсуждение любовных неудач во время обеда запрещено.

С соседнего стола доносится громкий смех.

— Ого, не знал, что любовная жизнь мисс Анджелы так важна, — комментирует Лоуренс.

Я сосредотачиваюсь на меню, я не голодна и пытаюсь съесть суп.

— У тебя есть парень? — спрашиваю я. — Кто выиграл джекпот?

— Давайте пообедаем, прежде чем обсуждать жизнь немки, — отвечает Алекса.

— Она встречается с полковником, она искала его в его офисе утром и днем, — выпаливает секретарша, перебивая мне аппетит.

Она продолжает рассказывать подробности, а я только играю с супом. Сабрина уже знает, и Анжела не отходит от нее, судя по всему, они уже несколько раз встречались.

— Девочки, я пойду. У меня есть дела... — Я пытаюсь встать. Бежать — это для трусов, а терпеть — для мазохистов.

Серьезность, которая царит во всех, подсказывает мне, кто только что пришел. Мужской лосьон проникает в мои ноздри, заставляя меня вернуться на место.

— Ешь, хотя бы немного, — шепчет мне Александра. — Мы должны быть в хорошей форме для оперативной работы.

Хихиканье Анжелы все еще звучит в моих ушах, она находится всего в нескольких метрах, и мой мозг не перестает об этом напоминать.

— Я пошла, девочки, — прощаюсь я.

— Но ты же ничего не поела, — жалуется Лайла.

— Мне нужно в город, я потеряла паспорт и мне нужен новый.

Я убеждаюсь, что ноги достаточно устойчивы, прежде чем встать. Я не хочу смотреть на них, но то, что они находятся в нескольких шагах от меня, заставляет меня это делать. Я отказываюсь опускать голову, показывая, что это меня задевает.

Видеть, как Анджела разговаривает с ним, — это как удар в челюсть, а то, что он держит ее за шею и прижимает к своим губам, — прямой удар по моему самолюбию. Я дышу, ища выход, но...

— Рэйчел, мы ссоримся или что случилось, товарищ? — Анджела заставляет меня остановиться.

Не оборачиваться — значит признать, что что-то происходит.

— Да ладно, я тебя не видела. — Я оборачиваюсь, и она улыбается, пока он не смотрит на меня.

— Мы скучали по тебе на тренировках.

— Я скоро вернусь. — Я снимаю ее руки с груди и сразу же чувствую, как слезы наворачиваются на глаза. — Приятного аппетита.

— говорю я, видя, что они еще не начали обедать.

Я направляюсь к выходу и в коридоре не могу сдержать слезы, это как пытаться остановить удар гранаты. Я быстро переодеваюсь в своей комнате и выхожу в поисках машины.

Нет ничего хуже, чем заставлять себя притворяться тем, кем ты не являешься, быть сильной, когда ты всего лишь куча слабостей. Свести себя к нулю, не из-за чего-то, а из-за кого-то. Знать, что ты глупа и тупа, потому что так чувствуешь, и при этом не можешь ничего сделать, чтобы это предотвратить.

Дорога кажется бесконечной, как и ожидание паспорта, а чтобы было еще хуже, грузовик вывозит коробки из моего дома. Я вынимаю рюкзак, входя в приемную, и, как я и предполагала, переезд происходит из моей квартиры.

— Луиза уезжает, — я прислоняюсь плечом к двери и смотрю, как она пакует вещи.

— Надеюсь, ты решила вопрос с паспортом, — она говорит, не глядя на меня. — До свадьбы четыре дня, поэтому мне нужно, чтобы у тебя все было в порядке.

— Будет.

Она поднимает глаза. Мне невозможно скрыть дрожь в голосе.

— Ты снова плакала, да?

У меня жгут нос, глаза, кожа.

— Да, но я уже в порядке.

Она встает, берет меня за руки и ведет к кровати.

— Рэйчел, если ты будешь так себя вести, мне придется остаться, — говорит она с беспокойством. — К черту свадьбу, сначала моя лучшая подруга.

— Я в порядке, Лу, — я глажу ее по волосам, — все пройдет.

— Это должно пройти, потому что он того не стоит. Я чувствую себя виноватой, потому что отчасти я подтолкнула тебя к этому, я была плохим советчиком.

— Нет, с советами или без, я поступила бы так же.

— Я ненавижу его и в то же время — она глубоко вздыхает — благодарна ему за то, что он разбудил тебя и отвлек от Братта, потому что он тоже не заслуживает тебя.

Я сжимаю губы, сдерживая слезы.

— Пусть болит, — она целует меня в лоб. — Пусть горит, на этот раз я не скажу тебе, чтобы ты не плакала, потому что тебе нужно это сделать. Ты должна дать выйти из себя всем своим чувствам, ты должна пережить горе разбитого сердца.

Это будет трудно, и ты будешь чувствовать, что у тебя больше нет слез, грудь будет болеть, и ты будешь хвататься за горло, но когда все это пройдет, я уверяю тебя, что ты сможешь дышать спокойно и снова станешь прежней.

— Это звучит как душевная пытка.

Она улыбается и обнимает меня.

— Так и будет, Райчил, но это того стоит, ты увидишь.

Она вытирает мои слезы.

— И сделай мне одолжение.

— Все, что хочешь.

— Как только представится возможность, дай ему пинка по яйцам, он заслужил это за свою глупость.

— Тебя зовут, — говорит Саймон, стоя в дверях и пропуская одного из сотрудников с последней коробкой.

— Я сейчас вернусь, — говорит Луиза, вставая.

— Все готово? — спрашивает Саймон. — Не хочу, чтобы в последнюю минуту