Адмирал моего сердца, или Жена по договору - Дарья Коваль

— Это… немного пугает, да? — спросил мой адмирал чуть хрипло.

Я помедлила с ответом, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Страх действительно имел место быть, всё-таки это довольно зловеще — знать, что тебя привязало к кому-то раз и навсегда, и нет у тебя больше иного выбора. Но этот страх был ничтожным, смешивался с чем-то другим — с предвкушением, с волнением, с чем-то, что было гораздо сильнее простого страха.

— Нет, — наконец ответила я. — Это… завораживает.

Аэдан слегка улыбнулся, я почувствовала это по его дыханию.

— Хорошо, — прошептал он. — Потому что это только начало.

Спросила бы, что он имеет в виду, но его рука скользнула по моей талии, а затем он развернул меня к себе лицом. Наши глаза встретились, и всё это — всего за мгновение до того, как нас окутало кромешной непроглядной тьмой. Она, как самая надёжная вуаль, отгородила от всего мира, погружая во мрак. Во мрак, внутри которого никто не мог помешать или увидеть, как Аэдан наклоняется ко мне, и его губы пленяют мои. В этот момент весь мир словно остановился, а время замерло, оставив нас двоих наедине.

Его поцелуй был одновременно нежным и требовательным, словно он пытался передать мне через него все те чувства, которые не мог выразить словами. В этой темноте, окутавшей нас, словно защитным коконом, я ощущала только его — его руки, обнимающие меня, его губы, скользящие по моим, его дыхание, смешивающееся с моим. Все остальные звуки: плеск волн, скрип снастей, шелест парусов — словно отдалились, стали неважными. Время тоже перестало иметь значение. Его губы двигались в таком медленном, чувственном ритме, что я постепенно сходила с ума, пока мужчина изучал каждый миллиметр моего лица, каждой клеточкой своего тела впитывая мою реакцию. Я обвила руками его шею, притягивая к себе ещё ближе, растворяясь в каждом поцелуе, в этих мгновениях, где существовали только мы двое.

Сколько это длилось?

Не уверена. Слишком мало, чтобы мне хватило. Но достаточно для того, чтобы Бесстрашный успел сбавить ход, очутившись в водах Исчезающих островов.

Я осознала последнее, как только звуки извне начали возвращаться, а к ним прибавились и новые, вместе с тем и окружающая нас тьма начала рассеиваться. Фрегат дрейфовал в тени величественного линкора, а команда корабля готовилась к перемещению обратно на Эсму.

— Нам пора, — неохотно отстранился от меня муж.

Ещё более неохотно кивнула в согласии я сама. Наверное, я эгоистка, но даже по прибытию обратно мои мысли не сразу вернулись к жертвам нападения пиратов, которым нужно было помочь. Но вернулись. С этим неплохо помог капитан Джервэйс, который, как только я и мой адмирал вновь ступили на борт Эсмы, первым поставил в известность:

— За время вашего отсутствия мы успели доставить на борт девятьсот двадцать семь человек, прежде чем “Звёздная ночь” ушла на дно.

— Звёздная ночь? — переспросила машинально.

И тут же отругала себя. Могла бы и догадаться, что…

— Горящий пассажирский лайнер, леди Арвейн, — обозначил очевидное капитан Джервэйс.

Я же в свою очередь удивилась другому.

Девятьсот двадцать семь человек!

Он сказал девятьсот двадцать семь!

И не одну меня это так задело. Аэдан тоже о цифре подумал. Только не в том ключе, в котором подумала я, поразившаяся масштабам проведённой спасательной операции. Недаром поморщился, как от боли, прежде чем сделал несколько шагов в сторону и повернулся, взглянув на нижнюю палубу.

Там… там были тела.

Много тел.

Мёртвых.

Ныне завёрнутых в белую парусину.

То есть… вовсе не живых они подняли на борт Эсмы.

Или всё же не совсем?

— А те, что ещё дышали? — как мысли мои прочитал супруг.

— Во втором грузовом трюме. Помещены в стазис. Заклинание будет действовать ещё пять с половиной часов.

А ведь я не один час после победы над пиратами потратила в опасениях, что мы не успеем, что у кого-нибудь из них не хватит сил дождаться нашего возвращения, всё-таки оно не скорое.

Хвала этой их магии!

Правда, порадовалась и тогда лишь я одна. Мой адмирал по-прежнему выглядел хмурым и даже, кажется, немного злым.

— Моя жена может заново разжечь гаснущую искру жизни. Она не воскрешает мёртвых, — отчеканил сухо, продолжая смотреть на завёрнутые в парусину тела.

Я бы поспорила, с учётом, что капитан Элай Леджер как раз умер, а потом воскрес. Но не стала. Да и капитан Джервэйс на отповедь адмирала лишь виновато улыбнулся. И торопливо кивнул.

— Доставим на континент и передадим семьям, чтобы упокоили их души, — заверил.

На меня не взглянул больше. Торопливо откланялся, сославшись на какие-то срочные неотложные дела. Но, прежде чем окончательно покинул нас, получил ещё одно поручение:

— Пребывающих в стазисе вытащить на главную палубу.

Примерно то же самое было сказано в отношении пиратов и их корабля. Вот только вывести их туда было велено с уточнением в промежуток через пять часов.

К чему такой перерыв?

Оказалось…

— Сперва ты должна отдохнуть, — вынес вердикт Аэдан Каин уже для меня. — Тебе нужно поспать.

— Думаешь, я смогу уснуть? — округлила глаза.

Чем и заслужила его взгляд — уже мрачный.

— Я серьёзно. Это не каприз. Какой тут сон, когда я так нервничаю? Не могу я спать, когда знаю, что чужие жизни зависят от того, справлюсь ли я, сумею ли помочь, как следует? — сложила руки на груди. — Не буду я спать. Отдохну после того, как мы со всем закончим, по пути в Градиньян. Даже если опять запрёшь меня где-нибудь, всё равно не буду, — съехидничала в довершение.

Мрачный взгляд моего адмирала стал ещё и прищуренным, наполнился осуждением.

Но меня не проймёшь!

Я только ещё большую категоричность изобразила, сомкнув руки на груди плотнее, вздёрнув подбородок выше.

— Ладно, — пусть и не сразу, но шумно выдохнул Аэдан Каин.

Победно улыбнувшись, я развернулась в сторону главной палубы, куда должны были вынести пребывающие в стазисе тела. Но так никуда и не ушла. На ровном месте чуть не споткнулась, когда муж добавил гораздо тише, мне на ушко, и так, чтобы могла услышать лишь я одна:

— А если будешь снова спорить со мной при всех, отшлёпаю.

Хорошо, он меня за руку при этом поддерживал!

Не то бы точно споткнулась.

А так…

А так я лишь притормозила и, после секундного промедления, лучезарно улыбнулась ему во все зубы, а после прижалась губами к его колючей щеке в знак благодарности за его адмиральское великодушие. Мрачной категоричности в мужских глазах сразу заметно поубавилось, хотя