Адмирал моего сердца, или Жена по договору - Дарья Коваль

— Я серьёзно, Сиенна.

— Кто ж спорит? — подняла свободную ладонь в примирительном жесте, изобразив смирение.

Сомневаюсь, что он мне поверил. Очень уж заметно читался скептицизм, промелькнувший в его глазах и короткой усмешке. Хотя продлевать полемику никто из нас не стал. Вскоре вовсе не до препирательств стало. Как только пленённых пиратов всё же подняли на палубу, а я увидела первых жертв корабельного пожара, пребывающих в стазисе. При виде последних в душе разом похолодело, всё внутри меня содрогнулось. Они все тоже были завёрнуты в белое. Только лица были открыты. И, подозреваю, неспроста. На многих даже миллиметра живого места не оставалось.

Ужасающее зрелище!

От которого становилось не просто дурно.

Но и очень-очень жаль…

Весь мир. Раз в нём случаются такие беды.

Я замерла, не в силах отвести взгляд от этих искалеченных тел. Некоторые были обожжены до неузнаваемости, напоминая о жестокости пиратов, захвативших судно. Среди них были и дети, и старики, и молодые люди, чья жизнь почти оборвалась так жестоко.

А если бы Аэдан Каин не почувствовал эту катастрофу?

Армада проплыла бы мимо…

— Сиенна, — тихий голос моего адмирала вывел меня из оцепенения. — Соберись.

Я кивнула, с трудом сглотнув ком в горле. И… так и осталась, где стояла, не шевелясь. Среди всех этих бедолаг. Не зная, что делать. За что хвататься. К кому первому подходить.

— С чего обычно ты начинаешь? — решил помочь Аэдан.

Улыбнулась ему с благодарностью.

— Нужно прикоснуться.

— Не нужно.

Его голос не звучал грубо. Но твёрдо. Убедительно.

— Просто визуализируй, — добавил уже мягче муж. — Как с Бесстрашным. И нашей связью.

Я снова кивнула. Прикрыла глаза. И придвинулась к Аэдану Каину ближе, впитывая в себя исходящее от него тепло. Кажется, в данный момент я особенно сильно нуждалась в нём. Сперва в переносном смысле, а немного погодя и в прямом. Стоило лишь представить себе лицо каждой жертвы и мысленно потянуться к ним, рисуя незримые узоры, которые могли бы связать нас, передавая импульс жизненных сил, как и в самом деле похолодало.

Медленно, осторожно, капля за каплей…

Черпая силы в тепле держащего меня за руки Аэдана Каина, вытягивающего это драгоценное жизненное тепло из тех, кто был повинен в том, что сейчас приходилось исправлять.

На каждом выдохе…

С паузой на вдохе.

Сначала было сложно. Я словно пыталась нащупать путь в полной темноте. Но постепенно, они в самом деле появились — тонкие нити жизни, которые ещё теплились в этих искалеченных телах. Они и правда были похожи на едва тлеющие угольки, которые нужно было разжечь заново. А может они мне казались таковыми, потому что мой адмирал так сказал? Не важно.

Руки моего адмирала крепко держали мои, и я чувствовала, как его сила, его уверенность передаются мне через этот наш физический контакт. Он был моей опорой, моим проводником в этом сложном процессе. И даже не потому, что он маг смерти, способный вытянуть из кого-то жизнь, которую я могу затем вдохнуть в кого-то другого. С ним было не так страшно ошибиться.

Постепенно я начала различать отдельные нити — у кого-то они были тоньше паутинки, у других — чуть более прочные. Но все они нуждались в поддержке, в том, чтобы их укрепили и сделали сильнее. Я начала с самых слабых — с детей. Их нити были тоненькие, но удивительно чистые, словно хрустальные. Я представляла, как вливаю в них свет, как оплетаю их защитной сетью, которая не даст угаснуть. И постепенно, очень медленно, я начала чувствовать, как эти нити действительно становятся крепче, как в них появляется больше жизни. Затем перешла к взрослым. У них всё было сложнее — их нити были переплетены с болью, страхом, отчаянием. Но я знала, что это не станет преградой. Я представляла, как смываю тёмные пятна с этих нитей, как очищаю их, как наполняю новой силой.

Ещё бы хватило её и самой…

С каждым прикосновением, с каждым мысленно произнесённым словом, я чувствовала, как мои собственные силы тоже всё равно истощались. Но я уже не могла остановиться — не сейчас, когда от моих действий зависели жизни этих людей. Я ведь почти смогла. Оставалось совсем чуть-чуть.

— Сиенна, — заметил изменения и мой адмирал.

Аэдан крепче сжал мои руки, словно чувствуя, что мне становится труднее. Именно его поддержка давала возможность продолжить. Ничего не опасаясь. Я знала, что он не даст мне упасть, не позволит сдаться или сломаться.

И да, я смогла!

Я сумела!

И даже услышала наяву чей-то особенно глубокий и шумный вздох, прежде чем все восстановленные мною нити вдруг потянулись куда-то намного дальше. Хотя нет. Не совсем потянулись. Это скорее было похоже на бурный всплеск. На неудержимую реку. Ей вторили чужие крики. Кажется, они были полны боли. Возможно предсмертные. Но я, как услышала их, так и забыла. Поток магии быстро разлился за пределы палубы. Весь корабль затопило им. Как и меня.

— Сиенна!

Не ответила. Ведь эта река и меня поглотила. А я до боли знакомо не смогла поймать ртом хотя бы одну, даже самую маленькую капельку воздуха, сколько бы ни пыталась.

Но, как и в прошлый раз, мне не пришлось ничего больше делать самой.

В тот миг, когда я смирилась с тем, что кислород не особо-то и нужен, а накрывающая темнота оказалась слишком сильна, чтобы противостоять ей, губы мужа врезались в мои, втолкнули порцию столь необходимого воздуха, вдохнули новые силы. Позволили не только дышать, но и забрали весь пробирающий до костей холод.

Хотя я всё равно отключилась…

Глава 20

Сквозь иллюминационное окошко виднелось ясное лазурное небо, и это первое, что бросилось мне в глаза, когда я их открыла, лёжа на постели в адмиральской каюте. Сам Аэдан Каин сидел за письменным столом и внимательно читал. Мужские руки, сильные и мозолистые, держали чей-то судовой журнал. Судя по потрёпанному и ветхому виду, то ли из арсенала пиратского крейсера, то ли из недр затонувшего пассажирского судна.

Интересно, пираты вообще ведут записи подобного рода?

Пока супруг читал, на его лице то и дело проступали тонкие морщинки, когда он хмурился. На подбородке темнела небольшая щетина, придавая его облику дополнительную суровость, а тёмные волосы отливали синевой, создавая контраст с белоснежным адмиральским кителем, когда он немного щурился и чуть склонял голову, если приходилось с особой внимательностью вчитываться в размытые строки. Время от времени мой адмирал перелистывал хрупкие листы