Адмирал моего сердца, или Жена по договору - Дарья Коваль

стены, сложенные из тёмно-серого камня, выглядели неприступными. В центре города, словно корона на голове императора, возвышался имперский дворец — величественное строение с золотыми куполами и изящными арками. Канал, разделяющий город на две части, был заполнен прогулочными лодками и небольшими торговыми судами. Вода в нём казалась почти чёрной, отражая величественные здания и небо над ними. По берегам канала раскинулись сады (насколько подкинула мне память Сиенны Анабель) с экзотическими растениями, привезёнными со всех концов империи. Звуки города сливались в единую симфонию: крики чаек, скрип деревянных конструкций, приглушённый гул толпы, звон металла и отдалённый грохот волн о причалы. В воздухе витал солёный морской бриз, смешанный с множеством других ароматов. А я ненадолго замерла, запоминая каждую деталь этой завораживающей панорамы.

— Впечатляет, не правда ли? — правильно расценил мою реакцию Элай.

— Да, очень красиво, — кивнула с очередной улыбкой, продолжая впитывать каждую деталь этого удивительного зрелища.

Градиньян действительно был достоин своего статуса столицы великой империи, и мне понадобилась ещё пара минут, чтобы оторваться от созерцания города, направившись туда, куда изначально лежал мой путь. И только оказавшись на нижней палубе я вспомнила о том, что когда я смотрела в этом направлении в последний раз, тут было полно бездыханных тел, завёрнутых в белую парусину. Теперь же тут повсюду были… цветы.

И как же много их было!

Я остановилась как вкопанная, поначалу даже не веря своим глазам. Цветы покрывали палубу словно разноцветный ковёр. Нежные лепестки всех оттенков радуги колыхались от лёгкого ветра. Розы разных сортов — от белоснежных до тёмно-бордовых, они образовали целые аллеи, источая сладкий, почти дурманящий аромат. Помимо роз, тут были и гортензии, в пышных шарах украшающие голубыми, розовыми и белыми соцветиями, создающими причудливые узоры. А ещё были пионы с их тяжёлыми бутонами, наполняющими воздух медовым запахом. И ирисы. И ландыши. И фиалки. А ещё тюльпаны, лилии, хризантемы, герберы, подсолнечники, клематисы, орхидеи, вербена, каллы и… да много чего ещё! У многих из цветов я даже названия правильного не знала. Казалось, что мы находились не на нижней палубе военного корабля, а в самом сердце какого-нибудь ботанического сада.

— А что происходит? — поинтересовалась я у Элая, всё ещё не веря своим глазам.

Разум посетило предположение о том, что это мог бы быть какой-нибудь ритуал почитания умерших, но память предыдущей хозяйки моего тела отказывалась подтверждать это предположение.

И не напрасно!

— Те, кого вы вернули, безгранично благодарны вам, — улыбнулся капитан Леджер. — На самом деле даров было намного больше, но адмирал запретил принимать их ещё вчера на закате, потому что паломничество никак не прекращалось. Всё-таки вы сотворили настоящее чудо, когда вернули всех к жизни.

Я, как услышала, так и замерла с приоткрытым ртом.

— То есть, это всё для меня? — уточнила неверяще.

— Разумеется, для вас, леди Арвейн, — подтвердил Элай.

Сказать, что мне стало очень-очень приятно, ничего не сказать. На душе стало так тепло, что и сама не поняла, как на глаза сами собой навернулись слёзы, пока я снова и снова смотрела на палубу, превратившуюся в цветущий оазис.

Почему слёзы, если стоило бы исключительно радоваться?

Наверное, потому что вспомнила…

— Не всех, — обронила тихо, медленно двинувшись вперёд. — Я вернула не всех.

И каково же было моё удивление, когда ответом мне стало твёрдое и решительное:

— Всех, леди Арвейн. Вы вернули из мира мёртвых вообще всех. Даже тех, кто утонул до прибытия Эсмы на место кораблекрушения.

Теперь я не верила не только своим глазам, но и ушам.

— Всех? — переспросила недоверчиво. — Вообще всех-всех?

Это же… нереально!

Или реально?..

— Всех, — утвердительно кивнул Элай.

А я, как стояла с приоткрытым ртом, так и осталась стоять. Несколько мгновений — так точно. И кто знает, сколько бы ещё так простояла, ошеломлённая собственными достижениями, но где-то вдалеке послышался суровый и чрезвычайно категоричный голос моего адмирала, который бескомпромиссно заявлял:

— Нет. Я сказал, нет. Мне повторить в двенадцатый раз?

Безусловно, меня жутко заинтересовало, от чего такого Аэдану пришлось отказываться аж одиннадцать раз. Особенно, если учесть, что обычно его все с одного раза превосходно понимали, и мало кто осмеливался оспаривать его решения.

Подхватив подол платья, чтобы он не мешался, цепляясь за цветы при моём торопливом передвижении, я поспешила к мужу. Застала его у края противоположного борта, хмуро читающего чьё-то внушительное, судя по размерам бумаги, послание. Хотя почему чьё-то? Императорский герб на сломанной при вскрытии послания печати весьма красноречиво демонстрировал отправителя. Если что реально не вписывалось, так это внушительного размера коробка, усыпанная тончайшей золотой пылью с пышным алым бантом, которую держал в руках неизвестный мне мужчина, с самым страдальческим видом смотрящий на адмирала Арвейна. Именно ему отказывал мой муж.

— Адмирал Арвейн, вы же понимаете, что я не могу покинуть ваш линкор, не вручив дар и не получив согласие на приглашение. Кто вообще отказывается от такого? — откровенно ныл незнакомец.

Его руки украшали перстни с драгоценными камнями, что выдавало в нём человека, привыкшего к богатству. Кольцо на указательном пальце правой руки с крупным рубином, несомненно, служило символом его высокого положения при дворе. О том же говорил и пояс из тисненой кожи, украшенный золотыми бляшками. На обычного посланника, принёсшего письмо, мужчина походил мало. Вообще не походил. Хотя цепочка на шее с массивной золотой печатью, свидетельствовала как раз о его праве представлять императора в важных делах.

— Если не можете, ничего страшного, вам с этим охотно помогут мои адъютанты, — угрюмо пообещал между тем мой адмирал, продолжая вчитываться в строки свитка, который держал.

Упомянутые адъютанты в полном составе стояли сбоку от адмирала. И двое из них даже шаг навстречу несчастному сделали, выражая всю свою готовность незамедлительно исполнить волю командующего. Вполне возможно, что и исполнили бы, но тут произошла подлость. Появилась я. И не знаю, каким образом, но незнакомец всего за мгновение безошибочно определил, кем я являюсь, мигом ринулся мне навстречу, таким образом спасаясь от моего категоричного мужа и его исполнительных адъютантов. А я опомниться не успела, как мне всучили ту самую коробку с самыми горячими и страстными заверениями о том, что император счастлив вручить мне сей дар вместе с приглашением на сегодняшний раут в мою честь. Насколько я помнила, в особенности такого события, именуемого императорским раутом, всегда входило то, что он проводился исключительно во дворце императора, являлся самым престижным светским мероприятием, посещение всегда было строго регламентировано и являлось знаком особого доверия, для посещения имелся определенный дресс-код, нарушение которого недопустимо, также рауты проводились исключительно по особым