Оранжевое Лето - Валерия Стругова

— Оппозиция… — начала я, но он перебил меня

— Нет, Драконы не очень-то рады подчиняться Фениксам, но понимают, что нельзя кусать руку, которая их кормит.

— Кусать руку? Ты имеешь ввиду технологии, которые вы им предоставляете?

— Верно. Мы продлили их жизнь в три раза, — Валтер немного замедлил машину, чтобы обдумать свои слова. — Фениксы создали регенерационные камеры, которые позволяют восстанавливать любые повреждения, в том числе старение. Можно сказать, мы практически победили эту неизлечимую болезнь.

Я присвистнула, и Валтер мельком глянул на меня.

— Это что-то вроде медицинских капсул?

— В некотором смысле, — он кивнул. — Это сложная технология, которая использует биологические и генетические данные каждого индивидуума для ускорения регенерации клеток.

Я представила, как эти камеры могли бы выглядеть — сверкающие, наполненные чем-то похожим на жидкий свет.

— То есть, если кто-то тяжело ранен, вы просто помещаете его в такую камеру, и он выздоравливает? — уточнила я, всё ещё не до конца веря в услышанное.

— Не так просто, как звучит, — уточнил он. — В зависимости от тяжести повреждений. Но, да, камера способна вернуть к жизни даже после травм, которые вы, люди, посчитали бы смертельными.

— Почему же тогда они не довольны? Это ведь невероятный дар, — я искренне недоумевала.

Валтер усмехнулся.

— Драконы — гордая раса. Им не нравится чувствовать, что их жизнь полностью зависит от нас.

Его слова повисли в воздухе, как плотный туман. Теперь я видела это иначе. Не как союз рас ради создания идеального мира, а как вынужденную коалицию, балансирующую на грани напряжения и скрытой вражды.

— А вы? — не удержалась я. — Вам не кажется, что такое вмешательство в клетки это игра в бога?

Валтер на секунду замер, затем резко повернул голову ко мне. Его глаза блеснули как расплавленное золото.

Ой-ёй, кажется я сказала что-то не то.

— Мы не играем в бога, Ия. Мы делаем то, что должны.

Я сжала губы, не зная, что ответить, но Валтер продолжил, не давая мне времени на раздумья:

— Фениксы — правители, а правители обязаны заботиться о своём народе. Даже если этот народ иногда нас ненавидит. Даже если они сомневаются в нашей мотивации. Власть — это тяжёлая ноша. Если мы не будем держать свой мир в равновесии, он разрушится.

Я смотрела на него, поражённая серьёзностью тона. Валтер, который несколько минут назад казался почти обычным парнем с тёплой улыбкой, сейчас внезапно превратился в величественную фигуру, несущую груз, который я не могла себе даже представить.

— Ты действительно веришь, что без вас всё бы рухнуло?

Он цокнул, и это заставило меня улыбнуться.

— Без нас они давно бы уничтожили друг друга. Аларисы — это три расы, с разными целями, традициями, и способностями. Мы как три ножа в одном тесном пространстве. Один неверный шаг — и кто-то обязательно порежется. Этого допускать нельзя.

— И только вы держите всё под контролем?

— Не мы, а наши предки. Тысячи лет игнисы создавали Эгниттеру такой, какой она является сейчас: процветающей, зелёной, технологичной; мир, в котором есть место каждому, — его тон стал мягче, но в нём зазвучала усталость. — Мы лишь унаследовали это бремя. С первого взгляда может показаться, что это власть ради власти, но это не так. Все, кто хочет встать у руля или, как ты уже говорила, оппозиция, просто не понимают, какая это ответственность. Власть — это всегда ответственность. Ответственность и одиночество.

— Стоило оно того? — отозвалась я, — существовать без чувств и без желания жить ради тех, кто этого не оценил?

Губы Валтера едва заметно дрогнули в горькой полуулыбке.

— Да, стоило. Мы — правители.

— Одинокие правители.

— Одиночество — это часть нашего пути. Править — значит быть на вершине, а на вершине всегда холодно.

Разговор становился каким-то липким и некомфортным. Даже в шутку что либо переводить не хотелось.

— Ладно, значит, вы продлили жизнь другим расам, что ещё?

Валтер спокойно кивнул, удерживая руль одной рукой.

— Практически все важные сферы под контролем игнисов. Можно сказать, что мы — Прометеи, подарившие другим расам огонь. Мы управляем технологиями, медициной, энергетикой, научными исследованиями. Всё, что держит мир в равновесии, — это результат наших усилий.

Я вскинула брови.

— Впечатляюще. Вы контролируете... прям всё?

— Мы не контролируем искусство, культуру, личные амбиции. Эти вещи не поддаются управлению. Но если говорить о базовых системах, которые обеспечивают выживание, развитие и порядок — да, это наше дело. Энергетические ресурсы, генная инженерия, транспортные сети, экосистема планеты. Даже регуляция климата. Всё это — наша ответственность.

Я помедлила, пытаясь осмыслить услышанное. Слова Валтера звучали так, будто Фениксы были не просто частью мира, а его архитекторами.

— А почему тебя так заинтересовало то, когда я был в последний раз на Земле? — вдруг спросил он, переведя разговор в другое русло.

Я слегка напряглась, почувствовав, что этот вопрос застал меня врасплох.

— Да так, ерунда, — попыталась отмахнуться я, но всё же добавила честно: — Говорю же, флешбэки прошлого. Просто у меня будто что-то перемыкает в мозгу периодически. Как бы объяснить?

— Как тебе проще, — легко отозвался он.

— Ладно. Когда ты называешь меня «белочкой», у меня в голове будто вспыхивает что-то знакомое, но не моё. Словно короткое замыкание в памяти. Это чувство захлёстывает меня на секунду и исчезает. Как будто ты открываешь старую книгу, страницы которой порваны, а буквы выцвели, понимаешь?

Валтер улыбнулся краем губ. Он не перебивал, только слегка наклонил голову, внимательно слушая и смотря вперёд.

— Это странно, — продолжила я. — Никак не могу понять, связано ли это с тобой или с чем-то другим. Но я никогда раньше такого не испытывала.

— Просто тебя тянет ко мне. Смирись с этим, белочка.

Я замерла. Он снова бросил меня в этот вихрь ощущений, где влечение и тревога переплетались, как стебли дикого плюща.

Возьми себя в руки. Соберись, тряпка.

Мысли мгновенно рассыпались.

— Ты сейчас намеренно это сделал? — буркнула я.

— Не понимаю, о чём ты. Может, тебе просто нравится то, как я называю тебя, белочка? — Его голос звучал так обволакивающе, что я невольно сжала руки в кулаки, чтобы не выдать дрожь, пробежавшую по телу.

— Прекращай это! Я ведь сказала, что испытываю неоднозначные чувства от этого прозвища. Мне это не нравится!

— Правда? А мне кажется, что тебе как раз это нравится. Признайся, белочка, ты злишься только потому, что не можешь сопротивляться моему обаянию.

Чёрт. Он прав.

— Если без шуток, то я думаю, что это прозвище просто триггер. Вероятно в детстве кто-то так называл тебя и твоё подсознание