Оранжевое Лето - Валерия Стругова

— Может всё же будешь звать меня по имени?

— Ия, — медленно и мягко произнёс он, словно пробуя имя на вкус. — Красиво, но… нет, определённо не то. В нём нет… искорки. Белочка звучит куда живее. Так что прости, выбора у тебя нет.

Я вздохнула, окончательно проигрывая этот бой.

— Ты невозможен, — бросила я, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку, которая предательски расползалась по моему лицу.

— Это правда, — легко согласился он, даже не пытаясь скрыть удовлетворение. — Так на чём мы остановились? Флешбэки и прозвище как-то связаны с тем, что я уже был на Земле?

— Да, и у меня есть вопрос.

— Спрашивай!

— Я могу быть тем человеком?

— Каким?

— Ты понял, каким.

Тишина заполнила пространство между нами. Я затаила дыхание, ожидая ответа.

— Нет, — твёрдо ответил он, и его тон не оставлял места для сомнений.

Его уверенность должна была меня успокоить, но вместо этого я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— А как же мой... рецессивный ген? Я ведь могу касаться тебя.

Валтер напрягся, его руки на руле чуть сильнее сжали обод, но затем он выдохнул, его голос стал мягче.

— Да, ты можешь касаться меня, — подтвердил он, не сводя глаз с дороги. — И, возможно, есть что-то ещё, о чём я пока не знаю. Ты особенная, но ты не проводник.

Проводник... Вот так они называют подобных людей.

Его голос звучал твёрдо, как будто он ставил точку в этом разговоре, но я не могла избавиться от чувства, что за этой точкой скрывается что-то огромное. Но что?

— Но Кай сказал...

— Не слушай Кая. Слушай меня и верь только мне!

Прозвучало жёстко, но я кивнула. Не хотелось бы мне быть тем, кого хотят убить Драконы. Дракара не в счёт, у неё какие-то свои мотивы, и я даже могу догадываться, какие.

— Как спала? — неожиданно спросил Валтер, вырывая меня из водоворота размышлений.

— Заснула под утро, но провалялась до обеда, — призналась я, прикрывая лицо волосами.

— Я тоже не мог заснуть после вчерашнего вечера, — поддразнил он.

Я притворно-осуждающе покачала головой.

— А сколько обычно спят Фениксы?

— Давай договоримся: с этого момента мы задаём вопросы по очереди, — предложил он, излучая ту же обезоруживающую уверенность. — Ведь я тоже хочу знать о тебе всё, а выходит, что только и делаю, что говорю о себе и своём мире.

— Разве ты не всё знаешь обо мне от Киры? Она говорила, что ты пожал ей руку в день знакомства.

Он грустно усмехнулся.

— Раскусила, значит. К сожалению, я узнал больше, чем мне было нужно, но не о тебе, а о Кире. Хотя было кое-что... Марк, кажется. Рыжий, голубоглазый… в её представлении он выглядит почти как я.

Я ощутила как кровь отхлынула от лица. Чувство вины вонзило зубы мне в горло.

Но почему я так растерялась?

— Валтер...

— Около десяти часов. Любимое блюдо? — перевёл он вопрос.

— Ты ревнуешь? — спросила я, слегка прищурившись.

Он какое-то время серьёзно смотрел на дорогу, но затем хмыкнул и улыбнулся.

— Нет. Он — прошлое, а я — настоящее и будущее! Так какое у тебя любимое блюдо?

Я быстро заморгала.

Будущее...

— Хм, я много чего люблю. — Я и правда просто люблю поесть, независимо от того, рыба это или мясо, главное, чтобы было вкусно приготовлено. — А, я знаю. Окрошку на кефире.

Он посмотрел на меня, как на умалишённую.

— Дай угадаю. Ты ещё любишь пиццу с ананасами и банановое пиво?

— В общем, да. Если бы увидела в меню пиццу с ананасами, не раздумывая заказала бы её.

— Окрошка на кефире, пицца с ананасами и банановое пиво, — повторил он недоверчиво.

— Окрошка отлично подходит для жары, если ты не знал. А сладкий ананас классно дополняет солёные соусы. Что касается бананового пива... — начала я, с важным видом отстаивая свои предпочтения, но внезапно заметила на его лице хитрую улыбку. — Эй, чего ты смеёшься? Ты хоть раз всё это пробовал?

Валтер сразу стал серьёзным.

— А я ведь действительно никогда не пробовал всё это, — задумчиво признался он. — Тогда почему я так уверен, что это невкусно?

— Насобирался лишней информации, — нашлась я, что ответить.

— Где мы можем заказать что-то подобное в Салониках? — спросил он, и в его голосе звучала совершенно искренняя заинтересованность.

Похоже, он действительно подумывал всё это попробовать, и его сосредоточенное лицо выглядело так умилительно, что я едва сдержала смех.

— Боюсь, нигде. Но я обязательно приготовлю тебе окрошку, — пообещала я. И он тихонько кивнул, смотря на дорогу.

— Моя очередь. В твоём мире есть котята? — выпалила я, и Валтер расхохотался.

— Из всех возможных вопросов ты выбрала этот?

— Я запаниковала, — призналась я, недовольно сложив руки на груди.

— У нас есть котята с четырьмя ушками.

— Врёшь!

— Ни капли, — отозвался он. — Ещё у нас есть котики, которые меняют цвет шерсти, как хамелеоны.

— Нееееет. Ты все выдумываешь!

— Моя очередь. Почему тебе нравится аниме?

Я задумалась всего на секунду.

— Неважно, насколько страшный соперник и через что герою придётся пройти, в конечном итоге, герой всё равно победит.

Валтер кивнул, словно проникнувшись моими словами.

Дорога казалась бесконечной. Я даже не представляла, как далеко он собирался меня завезти. Мы ехали уже около двух часов, болтая обо всём на свете.

Я рассказала ему про своего брата и дедушку, про то, как обожаю группу Ghost, и что в детстве мечтала стать водителем огромного американского школьного автобуса. Он слушал внимательно, иногда улыбаясь или смеясь. Например, когда я упомянула, что в детстве собирала осколки стекла, притаскивая их домой, потому что они красиво переливались на солнце, Валтер чуть не подавился водой.

— Ты коллекционируешь странности? — спросил он со смехом, и мне стало немного теплее от его реакции.

Но настроение изменилось, когда разговор зашёл о его семье. Валтер рассказал о своей матери, и каждая деталь его истории словно впивалась в меня. Она погибла сразу после его рождения и больше не проснулась.

— Ей просто не за чем было, — спокойно пояснил он, словно это было в порядке вещей. — За двенадцать месяцев вынашивания она пережила настоящий ад. Постоянные, нестерпимые боли мучили её, но всё же это было честью — привнести в мир Феникса. Игнисы-мироходцы почти перестали рождаться, и её жертва была уникальной возможностью.

Голос Новака был ровным, почти отрешённым. Отец, по его словам, всё ещё жив и здоров, но между ними нет близости. А ещё у Валтера был брат, с которым он не виделся уже много