Клинок Айрис - К. А. Найт

– Ты - моя семья, – огрызнулся он, подходя ближе. – Ты не умрешь сегодня. Ты проживешь долгую, блядь, счастливую жизнь, и мы умрем вместе, как старики, с теплой киской на члене и стаканом виски в руках. Я обещал тебе это, когда освобождал тебя из его темницы, помнишь?

– Обещания даются для того, чтобы их нарушать, – шепчу я, закрывая глаза, пытаясь сдержать безумие. – Я всегда знал, что этот день настанет. Я чувствовал это, как болезнь, проникающую в меня. Он. Его душа берет верх над моей. Алексей, я не могу... Я не могу больше бороться с этим. Я пытался. Я так старался, но оно овладевает мной. Я просто чудовище. От того мальчика, которого ты знал, ничего не осталось.

– Да, осталось. – Он подходит ближе, и я отступаю назад, пока снова не упираюсь в перила. – Я видел на секунду его с ней. Ты не думал, что я вижу твою заботу. Несмотря на все это, ты заботишься о ней, Николай. Ты все еще там - другой, но все еще там. Мальчик, который защищал меня, когда я истекал кровью от кулаков отца. Мальчик, который укладывал Захара и оставался с ним на всю ночь, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Кто принимал удары за него, когда меня не было, и никогда не жаловался, не говорил ни слова, потому что ты нас любишь. Ты не видишь этого, Николай, но ты все еще тот человек. К черту, что он с тобой сделал, кем ты себя считаешь. Мир все равно не заслуживает тебя, не заслуживает человека, готового сделать все, что угодно, лишь бы уберечь своих братьев, а теперь и жену.

Качая головой, я смотрю в сторону.

– Я думал, что, когда он умрет, это поможет, но я все еще слышу его, брат. Шрамы на моем теле - постоянное напоминание о том, кто я и что я. Я никогда не смогу быть никем, кроме этого. Я видел это в твоих глазах прошлой ночью. Ты боялся меня. Более того, ты боялся того, кем я стал. Ты смотрел на меня, как на отца, и это сломило меня. – Он вздрагивает, когда я отворачиваюсь, пытаясь отогнать прилив. Потянувшись вниз, я отстегиваю пистолет и бросаю его ему. – Всади пулю мне в голову и уходи, пока не стало слишком поздно. Пока я не разрушил нашу семью так же, как он разрушил меня. Пока я не убил единственное хорошее, что случилось с нами за очень долгое время. Я тоже вижу тебя, Алексей, и я вижу, как она делает тебя счастливым. Она нужна тебе, Алексей, но я тебе больше не нужен.

– Ты нужен нам. Ты нужен мне, – рычит он, поворачивая мое лицо обратно к себе. – Мы всегда будем. Даже если ты этого не видишь, мы любим тебя. Мы хотим тебя. Ты - семья, а семья держится вместе.

– Не цитируй отца, – огрызаюсь я.

– Тогда послушай меня! – кричит он мне в лицо. – Я дал тебе обещание много лет назад, что, если я подумаю, что ты потерян, если я подумаю, что ты стал им, я сам покончу с тобой. Я не вижу его, Николай. Я вижу тебя - моего брата.

– Тогда ты слеп, – кричу я, отталкивая его назад. – Мой разум разрывается на части, моя душа потеряна, а сердце холодно. Я убью нас всех! – рычу я, оглядываясь на него. Что-то затуманивает мои глаза, и когда я поднимаю руку, то чувствую слезу на ресницах.

Я изумленно моргаю, и его лицо бледнеет, когда он смотрит на меня. Это похоже на наводнение, и я больше не могу его сдерживать. Боль, сердечная боль и беспокойство прорываются сквозь меня, пока я не могу даже стоять, и я падаю на колени перед братом.

Он закрывает мне лицо руками, а слезы затуманивают мое зрение, я никогда не позволял им падать, даже в детстве.

– Брат, посмотри на меня, – воркует он, прижимаясь своим лбом к моему, как в ту ночь, когда он спас меня. – Я обещал тебе тогда и обещаю сейчас: он никогда больше не причинит тебе вреда. Даже из могилы. Ты слишком мало доверяешь себе. Ты не убьешь ее, я знаю это. – Его глаза закрываются, когда он гладит меня по затылку. – Нико, верь в нас. Ты сделал это однажды, сделай это снова.

– Я так устал бороться с разложением, которое он вложил в меня, – признаюсь я, слезы скатываются по моему лицу, когда я позволяю последней боли вылиться в мои слова. Вся эта борьба, все бессонные ночи, проведенные в сжимании простыней, чтобы не дать себе разбушеваться. Все те времена, когда я смотрел в зеркало и не видел ничего, кроме монстра, которым он меня называл. Вся кровь, которую я пролил, и жизни, которые я забрал во имя него, во имя них.

Это разрушило меня.

И я так устал бороться с тем, кто я есть.

Но тому, кто я есть, тому, кем я стал, не место в этом мире. Даже в нашем.

Я использовал свои способности, чтобы защитить свою семью, но они делают меня монстром для всех, включая их. Отец всегда проповедовал о семье, о том, чтобы держаться вместе, но он разорвал нас на части.

– Он действительно испортил нас, не так ли? – шепчет Алексей.

Я горько фыркаю от смеха, а его улыбка становится маленькой и грустной.

– Доверься ей, брат. Она сильнее, чем ты думаешь. Я думал, что она станет нашей погибелью, но думаю, что она может стать нашим спасением.

– А если я убью ее? – пробормотал я.

– Я не позволю этому случиться. – Тогда я вижу правду. Он знает, что ее смерть будет означать, что он окончательно потерял меня, и Алексей готов удерживать меня вместе с кровью, потом и решимостью.

– Ты не можешь сделать все так, просто сказав это, брат.

– Хочешь поспорить? – возражает он. – Я тебя не проиграю. Он не победит. Так что продолжай бороться, Николай, за нас и за нее. За то, что может быть. Будет