Клинок Айрис - К. А. Найт

Волковы.

Это так же великолепно, как и страшно.

Как они.

Отгоняя глупые мысли, я сосредотачиваюсь и неохотно пользуюсь лифтом. Другого выхода нет, но я могу пробраться через первый этаж и избежать камер, а когда окажусь снаружи, то буду свободна - если только они не остановят лифт раньше. Однако Захар сказал, что я могу пойти куда угодно, и я в какой-то степени доверяю этому.

Когда после того, как я достигаю нижнего этажа, не раздается никаких сигналов тревоги, я начинаю наглеть, впадая в старое чувство уверенности. Мои шаги не торопятся и не спешат, потому что это привлекает внимание. Нет, я держу голову поднятой, словно блуждаю, когда вхожу на этаж казино. Когда мне удается смешаться с группой туристов, я пригибаю голову, надеваю кепку и выскальзываю за дверь. К счастью, охранники не обращают на меня внимания, и как только я оказываюсь достаточно далеко от казино, я снова теряю голову и оглядываюсь по сторонам.

Вегас прекрасен при дневном свете - грязный, но красивый.

Я сканирую здания, прежде чем выбрать случайное направление в сторону от казино. Я не хочу, чтобы они искали меня. Я взламываю замок на задней двери небоскреба и поднимаюсь на крышу, оглядывая город, пока я колеблюсь на краю.

Я размышляю, что делать дальше. Честно говоря, часть меня думала, что меня остановят еще до того, как я выйду, так что мое обычное глубокое планирование никуда не годится.

Моя рука тянется к телефону, который я положила в карман. Это служебный телефон, а не мой настоящий.

Вытащив его, я набираю номер своего брата Тирана. Я колеблюсь, прежде чем нажать на кнопку вызова. Я слушаю, как он гудит, мое сердце бешено колотится. Я не разговаривала с ними с тех пор, как уехала. Не совсем, только открытки и несколько сообщений. Я была слишком зла и тосковала по дому. Было легче сосредоточиться, если я отключала их, но, когда он отвечает на звонок и его обычный хрипловатый голос звучит почти... счастливо, слезы наполняют мои глаза.

– Кто это, блядь, такой? – рычит он в наступившей тишине, и я быстро вешаю трубку.

Я не могу вовлечь их. Они бы рискнули всем, полетели через весь мир и нарушили договор, чтобы защитить меня. Это мой собственный беспорядок, и я не могу ожидать, что они решат его. Я сама все решу. Но мне нужен совет и помощь, чтобы начать. Я не слишком горда, чтобы просить, поэтому я набираю знакомый номер.

Тот, который я запомнила.

– Говорите, – отвечает мягкий мужской голос.

– Солнце высоко, – отвечаю я, затем раздается щелчок, и мгновение спустя телефон снова звонит.

– Моя девочка, – отвечает он, его тон наполнен счастьем. – Как ты? Ты уже убила этих русских свиней? У меня есть несколько заданий на время твоего возвращения, прямо с самого верха. – Он так доверчив, так уверен во мне.

– Я облажалась, – признаюсь я, глядя на город, который начинаю любить.

Возникает пауза.

– Ничего такого, что ты не можешь решить. – Это скорее вопрос, чем утверждение, и в его тоне звучит беспокойство. Я никогда раньше не совершала ошибок.

– Я не могу их убить. – Слова повисают в воздухе. – Я не могу этого сделать, это начнет войну. Моя месть того не стоит. Мои братья не захотят этого. Но тот, кто нанял меня, узнал об этом, и теперь они идут за мной.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает он, не сомневаясь в моей перемене сердца или преданности. Вот кто мой наставник - мое главное доверенное лицо.

– Я собираюсь убить того, кто меня нанял.

– Это моя девочка. – Он смеется. – Что тебе нужно от меня? Наверное, поэтому ты и звонишь.

– Я не знаю, кто это. Я искала, когда получила эту работу, но ничего не нашла, только человека, которого я убила вчера и который был здесь, в Вегасе, наблюдая за мной. Мне нужно знать, кто это. Я возьму все, что у тебя есть.

– У меня ничего нет, дитя мое. Не я взялся за эту работу, а ты, но я буду искать тебя.

– Спасибо, старик, – дразнюсь я, чувствуя, как искренняя улыбка искривляет мои губы, но потом исчезает. Больше мне не с кем поговорить об этом. Если я расскажу братьям, они решат, что я сошла с ума, а если я расскажу об этом Волковым, они будут смеяться надо мной или убьют меня. – Я думала, что ненавижу их. Я действительно их ненавижу. Все так запутано, сенсей. – Старое прозвище проскальзывает свободно. – Но я не могу их убить. Я никогда не говорила этого раньше. Я никогда не колебалась. Мне кажется, что я подвожу всех, включая тебя.

– Ты никогда не сможешь, девочка моя. Единственный, кого ты должна бояться подвести, это ты сама. Оставайся верной своему сердцу. Оно говорит тебе пощадить их, да?

– Да, – шепчу я, когда внизу громко сигналит машина.

– Тогда сделай это. Я научил тебя всему, что знаю. Ты лучшая, даже лучше, чем я, твои братья или те русские. Ты знаешь, что нет прямой линии между добром и злом, хорошим и плохим. Мы ходим по этим линиям, и мы делаем то, что не могут другие. Мы остаемся в живых. Так останьтесь в живых и заставьте того, кто это, заплатить за то, что он пришел за вами. Я чувствую, что ты должна это сделать. Я всегда знал, что этот день настанет, что ты последуешь за своим сердцем. Оно всегда было слишком большим, слишком полным. Я всегда буду поддерживать тебя, моя девочка. – Он повесил трубку.

– Я знаю, – шепчу я в мертвый воздух, и я знаю. Он стал для меня семьей. Он видел меня на самом низком уровне и ежедневно избивал меня, чтобы сделать лучше. Другие назвали бы его жестоким, но я знаю правду - он делал это, потому что ему было не все равно, потому что он знал, что наши враги сделают больше, и он хотел, чтобы я выжила. Я здесь благодаря ему, живая и процветающая, знающая, что могу победить эту угрозу и понять, что я хочу сделать со своей жизнью.

Не прошло