Клинок Айрис - К. А. Найт

моей постели. Никто никогда не хотел. У нее была своя прогулка по дикой стороне, и она выжила. Я аккуратно укладываю ее между простынями и прямо на подушки. Она вздыхает и прижимается к моей руке.

– Спасибо тебе, Нико, – шепчет она. – За то, что доверяешь мне, что я знаю свои границы. За то, что не уклоняешься.

Я не знаю, что сказать, поэтому я молчу и поворачиваюсь лицом к гневу моих братьев, зная, что они ждут меня.

– Какого хрена? – рычит Алексей. – Я же сказал тебе не трогать ее. – Его кулак ударяется о мой живот, заставляя меня прорычать.

Сузив глаза на него и Захара, который выглядит разъяренным, я даю им понять, что это предупреждение.

– Ты получишь один бесплатный удар. Вот и все, брат.

– Николай, – огрызается в ответ Захар.

Видя, как мой покладистый брат злится на меня, во мне вспыхивает искра ненависти к себе, но я отталкиваю ее. Я бы не стал менять то, что произошло. Я никогда не чувствовал себя таким ... свободным.

Таким целостным.

Таким удовлетворенным за всю свою жизнь.

– Не бойся, брат. Она наша жена - наша. Она пришла ко мне добровольно. Я не чудовище, которое украло ее и заперло. К тому же, она жива, не так ли?

– Вон. Сейчас же, – требует Алексей.

Мы смотрим друг на друга, и, как я и думал, я понимаю, что Айрис разрушает нас.

Она встает между нами, но почему-то ненависть больше не наполняет это понятие.

Странно.

Тридцать первая

Айрис

Я чувствую себя какой-то уязвимой, слабой и маленькой, когда лежу, свернувшись калачиком, в постели Алексея. Николай стоит передо мной, его руки сжаты в кулаки, как будто он готов защищать меня, себя или и то, и другое. Он стоит лицом к лицу со своими братьями и защищает меня... защищает нас. С каждой колкостью, слетающей с языков Алексея и Захара, я почти вижу, как ненависть к себе снова покрывает его тело.

Это только заставит его загнать эти желания вниз, ненавидеть и душить их, что приведет к тому, что он выместит их на себе. Я не хочу этого, потому что он мне нравится. Несмотря ни на что, он мне нравится. Не только из-за его невероятного члена и секса, но и потому, что если он монстр, то и я тоже, а монстры держатся вместе.

– Сейчас. – Алексей достает оружие.

Я издаю звук, чтобы привлечь их взгляды, и Николай колеблется, прежде чем повернуться ко мне и подойти ближе. Я вижу, как Алексей выхватывает пистолет, но не обращаю на него внимания. Рука Николая перемещается к пульсу на моей шее, который подскакивает, когда шершавые подушечки его пальцев ласкают мою кожу.

– Она жива, – говорит он им, но не отстраняется. Он проводит пальцами по моей шее к лицу, накручивает на палец прядь волос и убирает ее за ухо, глядя на меня. Его рука проводит по моей щеке, пока он наблюдает за мной с открытым, почти испуганным выражением лица, а затем он моргает и исчезает.

Выпрямившись, он поворачивается и уходит, оставляя меня смотреть ему вслед с сердцем в горле.

Захар бросается ко мне, а Алексей ругается по-русски и пятится, но я не отворачиваюсь от двери. Часть меня хочет, чтобы Нико развернулся и вернулся, как будто я неполноценна без него.

Как глупо.

Я получила то, что хотела, так почему я хочу большего?

Я хотела этого, чтобы возненавидеть его, их, чтобы защитить себя, но это разрушило мои щиты, оставив меня голой и незащищенной.

Когда Захар расчесывает мои волосы и начинает тихонько напевать мне, мне приходится закрывать глаза от набежавших слез. Он принимает это за боль, и чувство вины наполняет меня.

– Эта suka.6 Я убью его. Вызови врача, Алексей, сейчас же! – Я никогда не слышала его таким требовательным, таким сердитым.

– Я в порядке, просто устала, – сказала я, не желая обращаться к врачу, и в этот момент у меня созрел план. Я снова открываю глаза и позволяю ему увидеть все мои смешанные эмоции.

– Я обещаю, я в порядке. Мне просто нужно... – Я ненавижу эти слова. Мне ненавистно обвинять Нико, потому что я сама выбрала это и наслаждалась этим – окей, я чертовски любила это и не могу дождаться, когда сделаю это снова. – Мне нужно отдохнуть и вылечиться, он сделал мне больно.

Проклятия со стороны Алексея усиливаются, прежде чем он подходит и впивается мне в лицо.

– Я сказал тебе держаться подальше. Ты хочешь, чтобы тебя он прикончил? – кричит он. Я вижу панику на его лице, панику, что его брат слишком далеко - страх, что ему придется убить его. Я отшатываюсь назад, не желая этого.

– Не кричи на нее! – рычит Захар, и даже Алексей моргает в шоке. – Убирайся, если не можешь помочь или быть добрым, – заканчивает он, прежде чем повернуться ко мне. – Я приведу тебя в порядок и дам обезболивающее, а потом мы сможем просто поспать. Как тебе это?

– Потрясающе, – предлагаю я с улыбкой, хотя часть моего сердца болит.

Моя семья заботилась обо мне, но они считали, что если ты навредил себе, если ты был настолько глуп, что совершил ошибку и получил травму, то тебе придется жить с болью. Никто никогда не держал меня за руку и не оставался со мной до конца, даже мой наставник после пыток. Почему мысль о том, что этот незнакомец, этот враг хочет позаботиться обо мне, заставляет меня рыдать?

Я чувствую их заботу о брате, но и обо мне тоже, и я использую ее. Я ненавижу себя за то, что обвиняю Нико и увеличиваю их бремя, но мне нужно, чтобы они поверили в этот поступок. Мне нужно, чтобы они поверили в это и ополчились друг на друга, чтобы у меня было время сделать то, что мне нужно.

В конце концов, бывало и хуже, и я охотилась, и охота - это то, что я буду делать... завтра.

Сегодня вечером я позволю им позаботиться обо мне. Я говорю себе, что это все ради дела, но я знаю, что это ложь.

Я действительно маленькая лгунья, как называет меня Нико.

– Не обращай на него внимания, Айрис, я здесь.