Клинок Айрис - К. А. Найт

прикусывая до крови. Она стонет, откидывая голову назад, продолжая насаживаться на мой член так сильно, как я позволяю. Я смотрю, как ярко-красные бусинки скатываются по ее бледной коже, контраст настолько разительный, что мне нужно еще. Я вгрызаюсь в каждый сантиметр ее кожи, как животное, вытягивая кровь, пока почти вся ее грудь не окрасилась.

Ее крики становятся все громче и громче.

– Нико! О Боже! – Когда ее киска сжимается на моем кончике, я понимаю, что она кончает.

Для меня.

Я никогда не заставлял женщин кончать раньше. Я был слишком эгоистичен, чтобы заботиться об этом, и, кроме того, они все равно собирались умереть. Стоя выше, я наблюдаю, как удовольствие играет на ее лице. Ее дрожащие руки хватают меня, она сжимает и разжимает мой член, доя его. Когда ее рот затихает еще больше, а глаза открываются и встречаются с моими, я хватаю ее за бедра и вгоняю свой твердый член в нее до упора, заставляя ее снова вскрикнуть.

– Блядь, – ругаюсь я, на мгновение закрывая глаза. Она просто охуительна.

Ее выделения стекают по моему члену к моим татуированным яйцам, а ее сердцевина так крепко, как тиски, обхватывает меня, что я почти кончаю там и тут без боли - что шокирует. Однако, когда я снова открываю глаза и встречаю ее жадный взгляд, я снова теряюсь.

Я не смог бы уйти, даже если бы попытался.

Даже если бы она умоляла.

Это хреново, но я предупредил ее.

Теперь она моя.

Айрис, вероятно, не уйдет отсюда живой, но она возьмет каждый дюйм члена так, как я захочу до этого момента. Она прижимается ко мне, когда я начинаю трахать ее по-настоящему, входя в нее быстрыми, карающими толчками, пока ее руки блуждают и исследуют. Я пытаюсь отбиться от них, но она игнорирует меня.

Я ненавижу, когда ко мне прикасаются, но чувствовать ее - это почти слишком - слишком много ощущений, слишком много удовольствия. Когда ее руки скользят по шрамам на моей спине, я рычу и обнажаю зубы, но она не отступает.

С грустью во взгляде она гладит мои страхи. Ненавидя ее жалость, я сжимаю ее горло, пока она не застонет.

– Не жалей меня, – рычу я.

– Я и не жалею, - хрипит она. – Я жалею о том, что меня не было рядом, чтобы увидеть, как ты отомстишь за них. – Ее пальцы снова ласкают шрамы. Я никогда никому не позволял прикасаться к ним раньше, и от этого ощущения у меня чуть не сводит позвоночник. Она не нежна, она вгрызается кончиками пальцев в каждый из них, считая их своими, как будто она снова хочет вскрыть меня, и я ей это позволю.

Обычно это я причиняю боль, но сегодня я принимаю ее.

С готовностью.

Потребность и желание причинить боль становятся слишком сильными, и, не желая пока убивать Айрис, я перехожу к женщине. Держа Айрис одной рукой, пока она скачет на мне, я смотрю на свою жертву и протягиваю руку, выкручивая маленькие металлические колючки, которые я поместил в ее кожу. Ее крики начинаются снова, и они заставляют меня рычать и трахать Айрис сильнее.

Ей все равно. Если на, то пошло, она становится еще более влажной и дикой.

Но внезапно крики женщины меркнут по сравнению с теми, что вырываются из горла моей жены. Оторвавшись от Айрис, я позволяю ей упасть на пол, а сам отшатываюсь.

Черт, что она со мной делает?

Смущенная, Айрис встает передо мной на колени, облизывает губы и опускает глаза на мой член.

– Не надо, – предупреждаю я, но она игнорирует меня, скользит по полу, обхватывает губами мой блестящий член и заглатывает меня целиком.

Грубые края моего пирсинга, несомненно, причиняют боль ее рту и горлу, но она только стонет и заглатывает меня еще глубже. Потянувшись вниз, я хочу оторвать ее, но нахожу себя в ее волосах, тащу ее вверх и вниз по моему члену, пока давление не становится слишком сильным, и я поднимаю ее на ноги. Я разворачиваю ее и прижимаю к стене, не в силах смотреть ей в глаза.

Она слишком много видит и знает.

Ее взгляд слишком сильно привязывает меня к ней.

Ее ногти впиваются в стену, пока не ломаются, когда она снова упирается в меня своей задницей.

– Нико, хватит играть, – сердито рычит она.

– Может, я просто затягиваю это, не желая, чтобы все закончилось, – урчу я ей в ухо, покусывая мочку, пуская кровь. – Не двигайся, – требую я и делаю шаг к своим джинсам. Я игнорирую все остальное, не желая убивать ее игрушками здесь, несмотря на мою обычную тягу.

Это слишком много - иметь ее живой и влажной рядом со мной.

Намотав ремень на кулак, я снова подхожу к ней, оглядывая ее совершенное тело.

– Такая женщина, как ты, не должна хотеть меня, но ты зачем-то пришла сюда. Что было причиной?

– Твой член, – говорит она, но я отказываюсь позволить ей спрятаться от правды, когда она не позволяет мне сделать то же самое.

– Нет. Забвение. Боль, – отвечаю я, пропуская ремень сквозь пальцы, прежде чем взмахнуть им в воздухе, нанося удар по ее заднице. Она вскрикивает, но не двигается, даже когда я опускаю ремень еще дважды, ее задница мгновенно покрывается рубцами от кожи. Айрис трется бедрами друг о друга, ее лицо прижато к стене, и она задыхается.

– Еще, – требует она.

Рыча, я прижимаюсь грудью к ее спине, обхватывая ремень вокруг ее шеи и затягивая его.

– Еще? Хорошо. – Я поднимаю ее ногу и снова вхожу в нее, не в силах устоять перед ее красивой розовой киской. Я вбиваюсь в ее киску, медленно затягивая ремень по дюйму за раз, пока она не начинает задыхаться и хвататься за воздух, даже когда она снова кончает на мой член.

– Ты грязная чертова сучка. Тебе это нравится, не так ли? Тебе нравится боль, нравится, что я могу убить тебя в любую минуту, и твоя киска сжимает меня, как гребаные тиски, пока ты умоляешь о большем. Ты даже не знаешь своих границ, и я воспользуюсь этим, маленькая лгунья. Ты будешь моей во всех смыслах этого слова. Твоя кровь - моя. Твоя боль - моя. Твое удовольствие - мое. Твоя смерть - моя, – позволяю ей почувствовать