Клинок Айрис - К. А. Найт

и секунды, как телефон завибрировал, и я подняла его, чтобы увидеть сообщение. Несмотря на то, что он сказал, что ничего не знает, там есть фотография человека, которого я убила, с заметной вывеской отеля над ней. Я знаю углы, это один из его собственных, что означает, что он был здесь, в Вегасе, несомненно, отслеживая угрозы и защищая меня, как всегда.

Это заставляет меня улыбнуться, когда я закрываю телефон, злая улыбка кривит мои губы.

Охота продолжается.

– Спасибо, – пробормотала я, поворачиваясь и покидая крышу, сливаясь с улицами внизу, направляясь к своей жертве и своему будущему.

Моей свободе.

Тридцать четвертая

Николай

Стоя на вершине небоскреба, металлические перила балкона хрустят под моими сцепленными в кулак руками, я смотрю на город, но ничего не вижу - ничего, кроме ее лица, искаженного от боли и удовольствия. Я все еще чувствую вкус ее смазки и крови на своем языке и губах, чувствую, как ее нежная кожа покрывается синяками под моей хваткой.

Эти изумрудные глаза зафиксировали меня на месте и смотрели в самую мою душу - если она у меня еще есть.

Я ненавидел оставлять ее, но еще больше ненавидел то, что уходить было больно. Я сказал себе, что выкину из головы свою одержимость и злость на нее, но ничего не вышло. Я потерян в ней больше, чем когда-либо. Алексей беспокоится, но так и должно быть, потому что ненависть, которую я питаю к ней и к тому, что она делает со мной, однажды победит. Мой отец доказал это, и когда это произойдет, она никогда не будет в безопасности.

Она думает, что может выжить меня, контролировать меня и использовать меня, чтобы получить то, что она хочет.

Я позволяю ей это, потому что тоже этого хочу, но однажды я зайду слишком далеко. Я не смогу остановить себя от желания получить больше ее криков, крови и боли.

В конце концов, ее смерть принадлежит мне.

Закрыв глаза, я отгоняю от себя остатки зеленой вспышки в темноте, ее ухмыляющиеся губы и ощущение ее прикосновения ко мне.

Я не лучше своего отца.

Он поглотил мою мать, желая владеть каждым ее дюймом и контролировать ее счастье, ее боль, ее смерть. Он был одержим ею, и это привело к ее гибели. Если бы Алексей или Захар так поступили с девушкой, я бы убил их. Я бы посчитал их сумасшедшими и поверил, что они окончательно взяли пример с нашего ублюдочного отца, но я здесь, жив и здоров, и думаю, смогу ли я оставаться в стороне достаточно долго, чтобы сохранить ей жизнь. Я знаю, что стоит на кону - договор. Мы всего лишь пешки в этой игре, наш отец все еще контролирует нас. Если она умрет, то и мы погибнем в войне, которую никогда не сможем выиграть.

И все же, я не могу остановиться.

Они должны убить меня, но они этого не сделают. Когда Алексей притащил меня из Вегаса на эту встречу, я знал, что это был предлог, чтобы увезти меня, дать мне пространство и время, чтобы избавиться от этой потребности, но это не сработает. Я знаю это сейчас. Этого никогда не будет достаточно, пока один из нас не умрет, и это то, чего не может понять ни один из моих братьев.

Открыв глаза, я снова смотрю на город, гадая, кто умрет - я или она.

Я думаю о том, чтобы связаться с охраной или даже с Захаром, чтобы узнать, как она, но я сопротивляюсь. Я не хочу, чтобы кто-то из них злился на меня еще больше, чем сейчас. Я заслуживаю этого, но в глубине души меня гложет тревога. Что, если я зашел слишком далеко?

Что, если я ошибся и она не хотела этого?

Что, если я причинил ей больше боли, чем думал?

Может, у меня слишком хреновая голова? Я неправильно понял ее крики?

Из-за этой неопределенности я хожу взад-вперед, пытаясь отбиться от смеха отца, эхом отдающегося в моей голове.

Мой мальчик, мое величайшее достижение, еще долго после того, как меня не станет, я буду жить в этом мире через тебя - через боль и разрушения, которые ты порождаешь. Ты не такой, как твои братья. Они хотят произвести на меня впечатление, чтобы заслужить мою любовь, а ты?

Ты хочешь, чтобы моя ненависть и мои кулаки дали тебе разрешение быть тем, кто ты есть.

Таким же, как я.

Монстром.

– Нет! – Я рычу, поворачиваюсь и нависаю над краем, втягивая воздух. Я не он. Я не он. Я не могу им быть. Я не буду похож на человека, который ради бизнеса был готов причинять боль, пытать и убивать своих детей. Человека, который издевался над невинными женщинами, которые любили его, который бросил свою дочь за то, что она просто родилась. Я не буду. Я обещал себе это в подземелье, и вот мы здесь.

Я делаю те же шаги, что и он.

Кровь на моих руках почти заставляет меня поскользнуться и упасть за край, но я слишком эгоистичен, чтобы убить себя. Нет, я умру только тогда, когда мои братья пустят мне пулю в голову или разорвут меня на части, как они сделали это с отцом.

– Братишка, – бормочет Алексей. Моя голова отвисает, когда я понимаю, что он, вероятно, наблюдал за мной. Я настолько потерялась в боли и воспоминаниях, что даже не слышала, как он вышел из своего собрания.

– Убей меня, – шепчу я. Это единственный раз, единственная слабость, которую он получит.

– Нет, – спокойно отвечает он.

Поворачиваясь, я позволяю ему увидеть мою ярость и боль.

– Убей меня, – требую я сквозь стиснутые зубы, – потому что, если ты этого не сделаешь, я не смогу остановиться. Я буду возвращаться к ней снова и снова, пока она не умрет. Я слишком похож на него, брат.

– Ты совсем не такой, как он, – кричит он, показывая первую трещину в своем спокойном фасаде.

– Я во всем похож на него! – кричу я, колотя себя в грудь, когда ветер крадет мои слова. Этого давно следовало ожидать. – Я такой же, как он. – Я задыхаюсь, моя грудь вздымается, глаза дикие, когда я встречаюсь с его взглядом. – Он сломал меня, Алексей, и ты не можешь меня исправить, никогда не