Боярыня Марфа - Арина Теплова

Всё продолжалось не более четверти часа. Трое монахов, почти не пострадав, разделались с пятерыми лиходеями безжалостно и жёстко. Убив всех лиходеев.

И мне казалось все это очень странным. Монахи всё-таки должны были молиться или как? А не орудовать оружием, как заправские вояки.

Когда наконец бойня закончилась один из монахов быстро спешился и подошёл к телеге. Наклонился и окликнул нас:

— Вы живы там?

Он скинул капюшон, и я увидела довольно молодого светловолосого мужчину с короткой бородой и с кованым тонким обручем на лбу. Такие очелья в этом времени точно носили монахи.

Я боязливо смотрела на него.

— Не боись, баба, вылазь. Не тронем вас.

Он протянул мне, помогая вылезти из-под телеги.

— Кто вы? — выдохнула я, вставая на ноги и прижимая к себе детей.

Малыши вроде были невредимы, но также напуганы, как и я.

— Монахи Спасо-Преображенского монастыря.

— Монахи? Но что вы здесь делаете?

— По торговым делам к воеводе местному ездили. Теперь вот на Соловецкий остров — домой в обитель путь держим.

— А-а-а, — протянула я, видя, что два других монаха тоже спешились, осматривая место побоища и убитых.

Вдруг раздался глухой стон, и я вскрикнула. Тут же бросилась к Федору, про которого на на какое-то время забыла во всей этой заварушке. Быстро упала перед ним на колени, обрывая подол своей нижней рубахи.

— Муж твой? — спросил все тот же монах.

— Да. Боярин Федор Адашев. Я Марфа. Они напали на нас, хотели ограбить.

— Это мы уже и сами смекнули, потому и помогли.

— Убили наших людей, — тяжко вздыхая, произнесла я, продолжая возиться с раненым.

Монах удрученно покачал головой.

— Значит, вовремя мы.

— Спасибо вам, — выпалила я и снова обернулась к мужу.

Начала перевязывать его. Но руки мои тряслись от пережитого и еще страха за Федора. Он жутко стонал и был бледен, словно полотно.

Монах отошёл, а я пыталась понять, что ещё можно сделать для Фёдорова. Нужен был немедленно доктор. Я всё же не разбиралась в медицине. Но я не знала, можно ли было перевозить мужа сейчас, вдруг ему станет хуже.

— Давай, помогу, — раздался уже другой мужской голос рядом.

Около меня присел на корточки другой монах, потягивая длинные свёрнутые бинты, видимо, они возили их с собой.

— Спасибо.

Фёдор в этот момент потерял сознание и неподвижно растянулся на грязной траве. Я жалостливо глядела на него. Подняв голову к монаху, я уже хотела спросить его, как лучше поступить с мужем. Монах же скинул с головы капюшон и глухо сказал:

— Здравствуй, Марфа. Вот и свиделись.

От удивления я даже приоткрыла рот, ибо передо мной был Кирилл Черкасов.

Глава 69

От неожиданности я даже выронила из рук тряпицу, которой перевязывала Федора. Кирилл же быстро подхватил его и велел:

— Придержи мужа. Я затяну потуже, чтобы кровь остановить.

Он начал ловко и быстро перевязывать Федора, а я помогала. Кирилл явно был умелее меня в этом деле. Наверняка сказывался его прошлый военный опыт, видимо часто приходилось перевязывать себя или друзей.

Мы остановили кровь у Федора, перевязав его рану. Я же все кидала пытливые взгляды на Кирилла и меня так и подмывало спросить: «Что тут делал Черкасов, да еще в одеянии монаха?». Но я не успела, к нам подошел Андрейка.

— Батюшка умрет? — спросил мальчик, едва не плача.

— Если сильный, то выживет. Рана не сильно глубокая, — ответил Черкасов.

Я уже начала поправлять одежду на Федоре, а Кирилл стянул с плеч свой плащ и покрыл Адашева, чтобы ему было теплее. Сам остался в одной черной рясе.

— Все остальные мертвы. Куда вы ехали? — спросил первый монах, подходя к нам.

— Хотели остановиться в Путилово. Федор собирался поехать поговорить с игуменом Германом.

— С настоятелем нашего монастыря? — удивился монах.

— Да, — вздохнув ответила я.

— Тогда, баба, мы можем с братьями сопроводить тебя с детьми, до ближайшего села.

— А там знахарь есть? Чтобы мужа полечить?

— Не ведаю, — ответил монах.

— А может, к нам на Соловки боярина заберём? — предложил вдруг Кирилл. — Наш старец Феноклист — искусный лекарь, он точно спасёт Фёдора Григорьевича. Вряд ли в округе найдется более искусный знахарь.

— Ты что, брат, знаешь их? — опешил третий монах, обращаясь к Черкасову.

— Давно знаю, — ответил Кирилл. — Это новгородский боярин Фёдор Адашев и женка его, Марфа, с детьми.

— А может, и правда к вашему старцу поехать? — спросила я, предложение Черкасова мне показалось хорошим.

Я знала, что раньше в монастырях жили очень умелые лекари-старцы, которые умели не только врачевать, но и исцелять молитвой и прикосновениями, так как уже при жизни были святыми.

— В монастырь? Но тебе нельзя, боярыня. Бабам там не место.

— Я не пойду в монастырь. Где-нибудь рядом поживу. Вы только моего мужа к старцу своему отнесите, мой сынок Андрейка вам поможет. Ему же можно?

— Ему можно, — кивнул монах.

Там мы и порешили, что повезём Федора на Соловки.

Монахи осторожно погрузили Федора на телегу, а всех убитых связали, положили на носилки из хвойных ветвей и привязали к телеге. И мы поехали.

До причала, откуда плавали лодки до островов, мы добрались с монахами через два часа.

Тут монахи заплатили два серебряных рубля одному из лодочников, чтобы он похоронил умерших, а сами поехали дальше к причалу.

Оставили нашу телегу с добром под присмотром местного рыбака и его семьи, а я, собрав только самое необходимое на несколько дней, с детьми и мужем отправилась с монахами на Соловецкие острова.

На Большой Соловецкий остров мы приплыли на лодке уже за полночь. Кирилл с братьями проводили нас с Наташей до избы местного рыбака, что жил неподалёку от обители. Монахи же на одном из плащей понесли Фёдора в Преображенский монастырь к старцу. Андрюша пошёл с ними.

С Кириллом по дороге, пока плыли на остров, мы почти не разговаривали. Я только замечала, что он как-то странно смотрит на меня, словно не верил своим глазам, что видит меня здесь.

Я и сама не верила. И думала о том, как тесен мир.