Боярыня Марфа - Арина Теплова

— Отрадно слышать о том, Марфа.

— Только вот к царю на аудиенцию попасть не могу, чтобы карту со слюдой вручить. Через других не хочу передавать. А его думный дьяк никак не пускает меня к государю. Говорит, что Иван Васильевич сильно занят.

— С этим я попытаюсь тебе помочь. Теперь я снова при царе-батюшке служу, главный мечник у него.

— Вот как? Но разве в мечники теперь берут монахов? — удивилась я.

Кирилл как-то странно улыбнулся и произнес:

— Не был я никогда монахом, Марфа.

— Как же так? Но ведь ты носил рясу, и я думала...

— Послушником при монастыре жил много месяцев. Все думал, принимать постриг али нет. Игумен Герман требовал, чтобы полгода думали, а если после этого послушник готов к вечному служению Богу, тогда и обряд совершает.

— Значит, ты не был готов и потому вернулся на царскую службу?

— Да. Разве мог я остаться в монастыре, зная, что ты теперь свободна? На первой же исповеди игумен все понял, и велел мне хорошенько подумать, что я делаю. Ведь ему нужны искренние, радеющие за монастырскую жизнь иноки, а я только о тебе и помышлял. Потому настоятель и благословил меня вернуться в мирскую жизнь.

— Понятно.

— Я вот чего пришёл, Марфа. Прости, но дольше ждать невмоготу мне, — он сглотнул ком в горле и, сжимая в руке богато вышитую шапку, глухо произнёс: — Люблю я тебя, как и прежде, а может, даже ещё сильнее. Хочу в жены тебя снова звать. Пойдёшь за меня, голубка моя ясноокая?

Я отчего-то сразу догадалась, зачем он пришёл теперь, едва он сказал, что не был монахом. Его пламенный взгляд был слишком красноречив.

Ожидая моего ответа, Черкасов приблизился ко мне вплотную. Достал из кармана некую небольшую драгоценность и протянул мне.

— Вот и колечко твое, Марфа, — глухо сказал он. Это было то самое кольцо, которое он дарил мне раньше, и которое злодей Сидор велел оставить у Кирилла в доме, когда похищал меня. — Я сберег его. Отчего-то чуял, что дорожки наши сойдутся. Так и вышло. Бог управил.

Я медленно взяла кольцо из рук мужчины и как-то нервно вздохнула. Хотя я всем сердцем любила сейчас Кирилла и действительно хотела стать его женой, но боялась, что снова что-то случится и все пойдет наперекосяк. Я уже так устала от неожиданных и резких перемен в моей жизни.

— Отчего ты молчишь, лапушка? Али не мил я тебе теперь?

Я подняла на Кирилла счастливые глаза и ответила:

— Я согласна.

Обвенчались мы с Кириллом в Москве, в Вознесенской церкви, спустя три месяца. Немного раньше, чем полагалось после траура. Но царь дал разрешение на это, так как Черкасов очень просил его, а он ходил у Ивана Васильевича в любимцах.

Теперь мы с детьми жили в хоромах у моего нового мужа неподалеку от кремля, и я стала боярыней Черкасовой. Родители Кирилла приняли меня хоть и холодно, но спокойно. Все же я была не той невестой, которую они прочили своему единственному сыну. Но я надеялась со временем завоевать их расположение.

В день венчания, по традиции, начался трехдневный пир, на который была созвана половина столбовых дворян с женами и совершеннолетними детьми. Я чинно сидела за обильно накрытым столом рядом с Кириллом в красном вышитом платье и белом жемчужном кокошнике и принимала поздравления.

Я по-настоящему была счастлива. Понимала, что, на удивление, моя жизнь в этом мире наладилась. Хотя попала я сюда при трагических обстоятельствах, но все сложилось хорошо.

Первая ночь с Кириллом была чувствительной и жаркой. Мой новый муж был жаден до ласк, и в какой-то момент прошептал мне на ухо:

— Ты, Марфа, видимо, решила меня до конца ума лишить.

— Что не так?

Он мотнул головой и сглотнул.

— Всё не так, любушка. Ты и не стесняешься меня совсем.

Я тут же поняла, на что он намекал, и быстро натянула на грудь одеяло. Всё же женщины того времени были не такими раскованными, как я. Я же считала нормальным, если мой муж, с которым я сейчас была близка, видел меня обнажённой.

Однако Кирилл тут же как-то ласково улыбнулся и убрал одеяло с моего тела.

— Мне так больше по нраву. Хочу налюбоваться тобой всласть, — хрипло произнёс он, лаская пальцами мою ключицу, потом грудь, опуская ладонь ниже. Его горящий, жадный взгляд следовал за рукой. В том месте, где он касался, моя кожа начинала гореть. — Краса писаная, с тебя бы картины писать…

— Только не думай, что я развратница и что... — попыталась я оправдать свои действия.

Я понимала, что явно вела себя как женщина из XXI века, а не как скромница из этого времени. И не хотела, чтобы Кирилл думал обо мне невесть что.

— Я и не думал так, — хрипло сказал он, снова подминая меня под себя и склоняясь надо мной. — Просто не думал, что такие, как ты, существуют.

— Это какие?

— Жадные до мужских ласк и охочие ублажать мужа. Чувствую, что по нраву тебе это всё... Так ведь, лапушка?

— Да, — тихо выдохнула я, горячо и дерзко отвечая на его поцелуй.

Я понимала, что надо вести себя скромнее, и ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось всего этого, жаркого и чувственного продолжения. Впервые я ощущала, что близость с мужчиной приносит мне истинную радость и сладкое удовольствие. С мужем из прошлого мира я никогда не испытывала ничего подобного.

Но меня быстро покинули все сомнения на этот счет, ибо горячие губы Кирилла уже властно ласкали мочку моего уха, а он хрипло шептал мне что-то ласковое и невозможно интимное.

Уснула я только под утро, счастливая и полная радостных надежд на будущее. Только уже засыпая, опять вспомнила о своем сынишке из будущего, думала о нем постоянно. Погрустила о нем и помолилась, чтобы у него все было хорошо.

На утро, открыв глаза, я обнаружила, что лежу на жесткой кожаной кушетке. В XXI веке, в палате больного сына. Медицинский аппарат тихо пикал, мигая зелеными и красными лампочками.

А я поняла, что вернулась из прошлого домой...

Глава 73

Я села на жесткой кушетке. За окном пасмурное утро.

Я оглядела себя. На мне