Наши запреты - Лина Мур

— Свали уже, бесишь, — перебиваю его.

Доминик смеётся и выходит из дома. Моментально становится так пусто и тихо. Я собираю вещи Доминика, нюхая их пару минут, затем ругаю себя и бросаю всё в корзину для грязного белья. Брожу по дому, готовлю две партии слоек с яблочным джемом и ветчиной с сыром. Мне так скучно. Я беру мобильный и смотрю на экран. Доминик не писал мне, прошло всего три часа, но он не писал мне. Значит, он сегодня не приедет. Нужно просто отвлечься. Лечь спать, к примеру. Не повторять прошлых ошибок. Не идеализировать. Ну да, уже очень поздно. Я уже на той стадии, когда нужно бы делать искусственное дыхание. Меня колбасит. В моей голове появляются страшные картинки того, как Доминик смеётся в кругу шикарных женщин, как они его трогают, соблазняют. А он… он свободный мужчина. Он легче переключается. Его все хотят, и он их трахает.

Боже, хватит.

Тру ладонью своё лицо, чтобы оборвать свою заигравшуюся фантазию. Нельзя. Нельзя, иначе это сорвёт мне крышу. Один из жутких побочных эффектов зависимости — ревность. И это не просто ревность, которая случается у других людей. Она убивает. Она начинает жрать тебя изнутри, и ты делаешь очень плохие вещи. Вот, к примеру, сейчас мне хочется одеться, сделать причёску, вызвать такси и поехать на приём в честь помолвки Роко и Розы, а также взять с собой нож и разные виды ядов, или же слабительного. Это первая стадия безумия. Далее, если только какая-то сука приблизится, коснётся, и я замечу блеск похоти в её глазах, а я замечу, то она будет мертва. Да-да, это меня всегда пугало в отношениях с Рубеном. Пугало желание убивать, отрывать руки, мучить, испытать дьявольское удовольствие и уничтожить женщину. Это плохо, я понимаю, что это абсолютно ненормально, но когда тебя увлекает спираль, то ты перестаёшь разумно соображать. Ты просто делаешь всё для того, чтобы защитить человека, которого уже присвоила. То же самое сделал Рубен. И я понимаю его, но вот к нему не чувствовала подобного. У нас была страсть, были разные опасные ситуации, которые возбуждали. Были ссоры и даже драки. Это мне нравилось. Нравились эмоции, когда они кипят, бурлят и причиняют страдания мне. Но вот я не хотела сажать его на цепь. С Домиником же всё намного хуже. Мне хочется его связать и никуда больше не выпускать.

Я схожу с ума.

К полуночи я уже мечусь по дому в темноте и смотрю на телефон. Я держусь из последних сил, чтобы не сорваться и не устроить скандал Доминику. Этого так хочется. С кем-то подраться, кому-то навалять или даже… даже… убить. Я так и вижу, как вхожу в комнату, и Доминик трахает женщину на столе или у стены. Не важно. Но я вижу его голую задницу, и это меня изводит. Это меня…

Замираю, когда до меня доносится странный хруст где-то за домом. У меня открыты окна, и не удивительно, что я это услышала. Опускаю руку с телефоном, на носочках подхожу к плите и хватаю сковородку. Подбросив её в руке, я удобнее берусь за ручку и медленно направляюсь к двери. За ней тоже раздаётся какая-то возня. Тихая, очень тихая, и если бы я была в другой комнате, то ничего бы не услышала. Но я в гостиной.

Внутри меня нет страха, я просто стараюсь быть тихой. Берусь за дверную ручку и поворачиваю её, а затем рывком раскрываю дверь, задержав дыхание. Никого нет. Хмурюсь и оглядываю тёмный лес вокруг. И когда уже собираюсь закрыть дверь, мой взгляд опускается, и я замечаю посылку, стоящую внизу лестницы. Кто мог оставить посылку? Здесь же какие-то ловушки, которые установил Доминик. Кто-то прошёл мимо…

Взвизгиваю от неожиданности из-за внезапно раздавшегося звонка моего мобильного.

— Господи, — фыркаю и достаю мобильный из кармана джинсов. Доминик.

— Да, привет, — отвечаю и выхожу из дома на крыльцо.

— Немедленно запри все двери, иди в ванную комнату, захвати нож и жди меня.

— Что? — хмурюсь, спускаясь по лестнице. Я беру посылку и трясу её.

— Лейк, немедленно! Датчики движения кого-то засекли. Он рядом с домом. Он обошёл все ловушки. Ты слышала меня?

— Да, но…

— Живо, мать твою, выполняй! — орёт он.

Закатываю глаза и сбрасываю его звонок. Снова трясу посылку, там что-то бьётся, но это не бомба. А что? Я в фильмах видела. Беру коробку и вхожу в дом, включаю везде свет. Разве, когда на тебя нападают, свет есть? Нет. Его нет. Всегда первым отключают генератор, затем уже забираются в дом. Но в доме точно никого нет. Вероятно, Доминик говорил именно о том, кто принёс мне посылку. И я подозреваю, что это от Рубена. Других вариантов у меня нет.

Открываю коробку и достаю оттуда конверт и флешку. Я иду за своим ноутбуком, ставлю его на стол и вставляю в него флешку. Беру конверт и вскрываю его. На стол падают фотографии. Меня начинает резко тошнить, когда я вижу расчленение какой-то девушки на фотографиях. Куча крови, вырванные части тела и много всего мерзкого. Я точно не знаю эту девушку. Никогда в жизни её не видела. На флешке находится несколько видео, и я включаю самое первое.

Экран оживает, и я узнаю ту же девушку, что и на фотографиях, но только живую. Она сидит в полумраке, прикованная цепью, голая. Её рот перемотан изолентой, как и руки за спиной. Она плачет, и в её глазах застыл страх и ужас. Тошнота подкатывает к моему горлу. До меня доносится её скулёж, но вот других звуков нет, словно её снимает не человек. Ни звуков дыхания, ни шагов, хотя явно тот, кто снимает, двигается. Он молчит и приближается к девушке. Её волосы грязные, и она явно находится там не первый день. Я просто знаю, потому что была на её месте. Он грубо срывает с её губ изоленту, девушка кричит, умоляет не трогать её, обещает всё рассказать. Всё, что знает, расскажет. Её губы в крови, она захлёбывается слезами и своей кровью, когда он бьёт её. Сильно. Не заботясь о том, чтобы продержать её дольше в живых. Сам мужчина одет в чёрное, и он не один. Он снимает, держа камеру в чёрных перчатках, так как они попали в кадр, когда он её ударил. И конечно, по закону жанра подобных видео, бедную девушку зажимают с нескольких сторон трое мужчин. Они собираются её насиловать. Жёстко. Долго. Она уже приговорена к смерти, так что они вряд ли будут сюсюкать с ней. О-о-о, нет, всё произойдёт абсолютно наоборот. Я видела фотографии и знаю, что её ждёт.

Из динамиков ноутбука раздаются крики девушки. Они ужасны. Очень сложно разобрать, что она кричит, потому что ей затыкают рот. Её заставляют сосать и принимать каждый член. И всё это снимается крупным планом. Её бьют и трахают, режут, снова бьют, хватают за ноги и толкают на пол. Она уже вся в крови. Она хрипит, продолжая умолять.

Я визжу, когда дверь моего домика вылетает в гостиную. Я просто не ожидала подобного. Но чёртова дверь лежит на полу, а в домике полно людей в масках с автоматами и среди них Доминик. Я замираю, глядя на него, а он на меня. Только крики незнакомки раздаются из динамика.

— Что за хрень ты смотришь? Ты совсем рехнулась, Лейк?! Мы думали, тебя здесь насилуют! — орёт Доминик.

— Эм… нет. Это её, — показываю на экран. — Мне оставили посылку, но я уже не уверена, что мне. Вероятно, ты её знаешь.

Я поворачиваю фотографии к Доминику. Лонни снимает маску и становится рядом.

— Блять, это моя бывшая любовница, которая и сдала тебе этот дом, — Доминик издаёт стон и хватает фотографии. — Выключи это дерьмо, Лейк! Какого, вообще, хрена ты вышла из дома? Я что тебе сказал сделать?

— Не ори на меня, — рявкаю я. — Я