Чертовски Дикий - Ленор Роузвуд

— Знаешь, — говорю я, глядя, как он идеально разбивает яйца в миску, — для человека, который ведет себя так, словно он выше базовых человеческих потребностей, ты неплохо разбираешься в кухне.

— До того как присоединиться к этой команде, я много лет жил один, — отвечает он, не поднимая глаз. — В отличие от некоторых, я не считаю еду на вынос отдельной пищевой группой.

— В суши есть все пищевые группы, которые тебе когда-либо понадобятся.

Он взбивает яйца с небольшим количеством молока и чем-то похожим на... это что, свежая зелень? Где, блять, он её нашел на нашей холостяцкой кухне-пустоши?

— Итак, — говорю я, потому что, очевидно, не могу держать рот на замке, даже когда это в моих интересах, — насчет прошлой ночи...

— Мы это не обсуждаем, — его тон не оставляет места для споров, пока он выливает яйца на разогретую сковороду.

— Какую именно часть? Омегу? Драку? Или ту часть, где ты практически вышвырнул меня из своей комнаты?

Его плечи слегка напрягаются — единственное свидетельство того, что мои слова задели за живое.

— Никакую.

— Мы не можем просто притворяться, что ничего из этого не было.

— Еще как можем, — он помешивает яйца так, словно не дать им прилипнуть к сковороде — самая простая вещь на свете. В отличие от моих подгоревших попыток, его яйца получаются пушистыми, золотистыми и идеальными.

Я уже собираюсь надавить сильнее — потому что я так всегда делаю, давлю, пока что-нибудь не сломается, — когда дверь кухни распахивается.

И из всех возможных людей это оказывается Призрак.

Наш товарищ по команде ростом за семь футов заполняет собой дверной проем; его массивная фигура почему-то выглядит менее угрожающе, чем обычно. Его неровно остриженные темные волосы взлохмачены так, будто он трахался с утра до ночи. Но это не единственное отличие.

Он выглядит... расслабленным. Настолько расслабленным, насколько Призрак вообще может выглядеть. И он с ног до головы пропитан запахом жимолости.

Запах омеги въелся в него как вторая кожа; он настолько сильный, что кажется, будто она в комнате вместе с нами. Мои ноздри непроизвольно раздуваются, и я замечаю, как руки Чумы замирают всего на долю секунды над яйцами, которые он готовил как ебаный робот.

Мне стоит огромных усилий оставаться на месте и не обнюхивать его, как собака, просто чтобы получше уловить этот сладкий аромат жимолости. Почти уверен, что на этот раз он бы пробил мной стену насквозь, но оно того бы, блять, стоило.

— Доброе утро, здоровяк, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, несмотря на то, что мой внутренний альфа внезапно перешел в режим повышенной готовности. — Хорошо спалось?

Синие глаза Призрака слегка сужаются от моего тона, но он коротко кивает, прежде чем направиться к шкафчику. Он открывает дверцу и начинает целеустремленно рыться на полках.

На кухне повисает неловкая тишина. Чума сосредотачивается на яйцах так, словно проводит операцию на мозге, а я разрываюсь между желанием задать Призраку миллион вопросов и нежеланием, чтобы мне в прямом смысле оторвали голову. Воспоминание о нашей вчерашней драке всё еще свежо. Гостиная выглядит так, будто по ней пронесся торнадо, несмотря на все наши усилия по уборке, и Тейн сейчас на улице разговаривает с парнями, вывозящими мусор.

— Итак, — говорю я, внезапно желая заполнить тишину, — омега...

Голова Призрака резко поворачивается ко мне; из его груди вырывается низкий рокот. В синих глазах вспыхивает предупреждение.

—...кажется милой, — неубедительно заканчиваю я.

Рык стихает, но взгляд Призрака остается прикованным ко мне на удар сердца дольше, чем это было бы комфортно, прежде чем он возвращается к своему занятию. Он достает сковороду из шкафа и ставит её на плиту рядом с идеальными яйцами Чумы, а затем бросает на столешницу пачку сливочного масла. Ну, технически, он швырнул её на столешницу, но для Призрака это не считается за «швырнул».

— Ты... готовишь? — я не могу скрыть удивления в голосе. Я в жизни не видел, чтобы этот дикий альфа готовил, а он сразу переходит к тяжелой артиллерии.

Призрак игнорирует меня, разворачивает целую пачку масла и бросает её на сковороду, выкрутив огонь на максимум. За считанные секунды масло начинает дымиться.

Мы с Чумой переглядываемся. В кои-то веки мы абсолютно согласны друг с другом. Призрак понятия не имеет, что, блять, он делает.

— Может, убавишь огонь немного, бро, — осторожно предлагаю я.

Призрак бросает на меня еще один взгляд, но слегка поворачивает ручку. Он берет буханку хлеба и бросает два куска в дымящееся масло. Шипение раздается немедленно и агрессивно.

— Нам стоит ему помочь? — бормочу я Чуме, понизив голос.

— Ты имеешь в виду, стоит ли мне ему помочь, — поправляет Чума. — Мы уже выяснили, что на кухне от тебя нет никакого толку.

— Жестко, но справедливо.

С многострадальным вздохом Чума сдвигает свои идеально приготовленные яйца на более холодную часть плиты и подходит к Призраку.

— Позволишь? — спрашивает он, указывая на дымящуюся сковороду.

Призрак медлит, затем отступает на шаг с натянутым кивком, позволяя Чуме взять всё в свои руки. В том, как наш молчаливый товарищ по команде наблюдает за тем, как Чума спасает его попытку сделать горелые тосты, есть что-то почти трогательное — как гигантский, покрытый шрамами щенок, изучающий новый трюк. Щенок волка, если быть точным.

— Хочешь сделать французские тосты? — спрашивает Чума, каким-то образом угадав намерения Призрака по разворачивающейся катастрофе. Призрак кивает, и Чума начинает давать тихие инструкции, показывая ему, как правильно приготовить яичную смесь и пропитать ею хлеб.

Я смотрю, как они работают вместе, пораженный странностью этой сцены. Чума, всегда отстраненный и педантичный, терпеливо обучает Призрака азам приготовления завтрака. Призрак, обычно замкнутый и необщительный, принимает помощь, не ощетиниваясь.

И всё это из-за неё.

Из-за омеги наверху.

Дверь кухни снова распахивается, и входит Тейн: он выглядит измотанным, но уже чуть менее жаждущим крови, чем прошлой ночью. На нем выцветшая футболка «Призраков» и джинсы, темные волосы зачесаны назад.

— Парни с мусором загружают последние остатки разрушенной мебели, — объявляет он, а затем замирает, увидев Призрака и Чуму, готовящих вместе. — Какого черта здесь происходит?

— Завтрак, — отвечаю я, пожимая плечами. — Или, по крайней мере, версия Чумы. Моя была больше похожа на кремацию.

Взгляд Тейна останавливается на Призраке, который подошел к блендеру и добавляет протеиновый порошок в смесь фруктов и йогурта.

— Призрак. Нам нужно поговорить.

Призрак не отрывается от своего занятия, но его плечи слегка напрягаются.

— О Валеке, — поясняет Тейн. — Он приезжает через... — он смотрит на часы, —...два часа. Нам нужно решить, как разобраться