Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона - Лира Серебряная

— Замок ваш, — сказал Рик, отстраняясь. — Мэг ждёт. Ольвен ждёт. Тесса ждёт и нервничает — она через два дня уезжает в Серебряную школу, и это её последняя возможность поплакать как следует.

— Восемь раз ей не хватило?

— Девять — это нормально, — сказал Рик. — На круглую цифру.

* * *

Тесса плакала на круглую цифру три раза за вечер.

Первый раз — когда увидела меня в воротах и поняла, что я живая. Второй — когда увидела Мариссу, которую раньше не встречала, и которая теперь, оказывается, останется в Ашфросте на канцелярию, и они с Тессой смогут переписываться, как настоящие подруги. Третий — за ужином, когда Мэг подала пирог с ягодами, тот самый, который Тесса любила в детстве, и сказала: «На прощание, девочка». Тесса разрыдалась прямо в пирог.

Мэг обняла её, прижала, не отпуская, и сказала своё знаменитое:

— Дыши.

Тесса дышала. Икала. Ела пирог.

Ольвен ждал меня в библиотеке. Через час после ужина, когда дом постепенно успокаивался, я зашла к нему — он сидел за своим столом, окружённый, как обычно, книгами в три слоя, и смотрел на меня поверх очков. Под очками. Через очки. Без очков. Все четыре способа сразу.

— Дитя моё, — сказал он. — Вы вернулись.

— Я вернулась.

— Я нашёл четвёртую формулу. У Тарена. На обороте третьего листа. Она называется «возвратная» и работает через зеркало.

Я улыбнулась.

— Ольвен. Я нашла её раньше. И воспользовалась. И закрыла.

Старый маг очень долго смотрел на меня. Потом — медленно — снял очки. Положил на стол.

— Вы остались.

— Осталась.

— Не вернулись.

— Не вернулась.

— Дитя моё. — Он сделал маленькую паузу. — Я не буду вас ни о чём спрашивать. Я просто хочу сказать одно: за всю свою долгую и не очень умную жизнь я ни разу не видел, чтобы человек принимал такое решение в одиночку и был после этого таким спокойным. Это либо великая мудрость, либо великая усталость. У вас, я подозреваю, и то и другое.

— Спасибо, Ольвен.

— Вам ещё нужны мои уроки числовой магии?

— Ещё лет двадцать. А потом, если повезёт, ещё двадцать.

Он надел очки обратно. Развернул книгу.

— Тогда садитесь. У меня для вас новая формула.

Я села.

И мы сидели до полуночи — два бухгалтера разных миров, разбирая чужой почерк двадцатидвухлетней давности, — пока за окнами тихо засыпал Ашфрост, и где-то в северной башне снова заработал ветер, в котором уже не было ни одного далёкого голоса, просто ветер, обычный, ночной, апрельский.

* * *

Тесса уехала через два дня.

В Серебряную школу её отвезли на простой повозке: трое слуг, один сундук, Тесса в новом тёмно-синем платье (Мэг сшила сама, из своих запасов хорошей шерсти), с рекомендацией Кайрена в кожаном тубусе, с письмом от Ольвена к декану факультета лекарства и с восемью пирогами на дорогу. Мэг была неумолима по части пирогов.

У ворот Тесса обняла меня — крепко, серьёзно, как взрослая.

— Миледи, — сказала она. — Я к вам приеду на каникулы.

— Тесса. Я тебе не миледи. Я Маша.

Она моргнула.

— Я… хорошо. Маша.

— Приезжай. И пиши.

— Каждую неделю.

— Раз в две — нормально. Я знаю студентов.

Она засмеялась — впервые за весь день не сквозь слёзы. Села в повозку. Помахала.

Повозка тронулась. Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась за поворотом, и думала о том, как иногда люди уходят правильно. Не потому что больше не нужны. А потому что им нужно своё.

* * *

Прошла неделя.

Замок медленно входил в ритм, которого у него не было двести лет. Утренние формулы Ольвена в библиотеке. Дневные обходы Рика. Стук молотков в западном крыле — ремонт продолжался, и на крыше уже стояла новая черепица, серо-голубая, под цвет камня. Мэгины обеды по часам. Канцелярия Мариссы, в которой постепенно складывался порядок: ярлыки, полки, разбитые по годам и темам стопки бумаг. Марисса оставалась немногословной, но я замечала, как она всё чаще говорит — короткими фразами, своим обычным «я говорю то, что вижу», — и слуги её слушали. Ей было хорошо в этом замке. Впервые в жизни она была не невеста, не дочь, не имущество; была просто Марисса, и у Мариссы было дело.

Кайрен спал.

Не каждую ночь. Иногда — старая привычка просыпаться в три — будила его, и он вставал, подходил к окну, смотрел на горы. Но возвращался обратно, ложился, обнимал меня, и засыпал снова. И с каждой ночью этих возвращений становилось больше, а пробуждений — меньше. Тело училось верить тишине.

В четверг утром пришло письмо от Аэрин.

Ровный почерк, без приветствия:

«Лорд Ильдерик доставлен. Восточный остров Серой Чайки. Один маленький дом, одна служанка, два стражника. Ни перьев, ни чернил, ни магической нити. Числовое зрение угасло вместе с украденной силой — он его потерял, как потерял всё прочее. Доживает обычным стариком. Доживёт долго: проклятие старости избирательно, не убивает. Сообщаю по договорённости. На западе у него остались сторонники. Вельмар следит. Будьте начеку. Аэрин.»

Я перечитала письмо дважды. Сложила. Положила в верхний ящик стола.

И вечером, когда Ашфрост засыпал, поднялась в библиотеку.

* * *

В библиотеке горели три свечи и одна магическая сфера. Ольвен ушёл к себе. Баланс спал на стопке книг, свернувшись клубком, и тихо посвистывал во сне. Окна были открыты — апрельский воздух втекал в комнату, и пахло талым снегом, землёй, далёким костром в деревне.

Я села за свой стол. Достала две тетради.

Первая — старая, потрёпанная, с обгрызенными уголками (Баланс), с чернильными пятнами, с моим почерком на каждой странице. Журнал, который я вела все эти месяцы: счета Мервина, формулы Элары, аудит Ашфроста, расходы на ремонт, заметки про якорь, заметки про проклятие, разговоры с Ольвеном, разговоры с Виреной, разговоры с самой собой. Толстая, плотная, заполненная до предпоследней страницы.

Я открыла её на последнем чистом листе. Обмакнула перо.

И написала:

«Закрытие периода. Проклятие — снято. Якорь — разрушен. Контур — оборван. Дариен (Ильдерик) — лишён. Мервин — изгнан, счёт чист. Гардан — прощён, счёт чист. Тесса — учится. Марисса — дома. Ольвен — здоров. Рик — на месте. Мэг — на месте. Кайрен — спит по ночам. Я — здесь.»

И ниже, отдельной строкой:

«Период закрыт. К пересмотру не подлежит.»

Поставила точку. Подула на чернила. Закрыла тетрадь.

Положила её в нижний ящик стола, под другие