Ритуал Старлинга - Девни Перри

Я мгновенно раскрылась перед ним, наши языки переплелись, когда тлеющие угли в костре растворились в ночи.

— Надеюсь, я не помешал, — голос Джоди прервал поцелуй, когда он шагнул в круг, плюхнулся на одеяло и отряхнул грязь со штанов. — Тора не хотела компании.

Он вытянул ноги и принял расслабленную позу, скрестив руки за головой.

— Прекрасная ночь, не так ли?

Рэнсом что-то проворчал.

Я вздохнула, расслабляясь у него на боку, радуясь, что сегодня ночью смогу уснуть у него на груди.

Держаться вместе.

Если бы только королевство не пыталось разлучить нас.

Двадцать девять

Каспия

В замке Росло была фреска с изображением Бистена.

Бистен, темпераментный, сварливый самец, который жил в дворцовых вольерах. Любимый стриж Зендры, с каштановыми перьями, которые сияли, как золото, в лучах раннего утра.

Художник, создавший эту фреску, идеально передал сходство с Бистеном. Вот только эта картина была ложью. Бистен был колючим, но не жестоким. Не кровожадным.

Это, должно быть, ошибка. Потому что на фреске был изображен монстр.

И эта фреска будет преследовать меня до тех пор, пока Божество не призовет меня в загробную жизнь.

Галерея была заставлена другими гобеленами и картинами, но я, казалось, не могла оторвать взгляда от самой большой из них.

Самец стрижа — я отказывалась верить, что это был Бистен — разорвал человека надвое. Из открытого клюва существа свисали внутренности. Кровь и клочья плоти прилипли к его заостренным рогам. Под его лапой лежала женщина, ее тело было раздавлено, а сердце пронзено его когтем.

На лодыжке самца был шрам. Три белые линии прорезали черную, покрытую чешуей кожу. На его клюве была зазубрина. На остром краю был скол.

Такие шрамы были у Бистена. И на клюве был такой же скол. Это были его блестящие темно-рыжие перья и красновато-коричневые рога.

Это не мой Бистен.

Не мой стриж.

— Кто это нарисовал? — Вопрос прозвучал скорее как обвинение.

— Довольно известный художник. Он был маленьким мальчиком во время последней миграции. Он был настолько глуп, что рискнул жизнью, чтобы взглянуть на монстров. Но каким-то образом выжил и с тех пор рисует.

Это была ложь. Все это было ложью.

Мои руки дрожали так сильно, что я сжала их в кулаки, чтобы не сорвать все произведения искусства с этих стен. Я стиснула зубы так сильно, что они заскрипели. Я боялась, что если открою рот, то закричу.

Я переплыла Мариксмор и попала в ужас.

Это, должно быть, розыгрыш. Мне нужно было, чтобы это был розыгрыш.

Мое сердце разбилось, когда гнев исчез, вытесненный печалью, которая проникла до мозга костей. Мой желудок скрутило, и я бросилась к растению в горшке у стены, упав на колени, чтобы завтрак оказался в папоротнике.

— Каспия. — Андреас бросился ко мне, проводя рукой вверх и вниз по моей спине. — Прости. Мне не следовало приводить тебя сюда.

Слезы наполнили мои глаза, когда я опустилась на колени, вытирая рот рукавом.

— Нет, я должна была увидеть это.

Я должна была увидеть, как каландрийцы относятся к стрижам.

Не к стрижам.

К круксам.

К монстрам.

Андреас рассказал мне все о миграциях во время нашего путешествия на «Улитке» к Куэнтису. Сначала я хотела возразить и сказать ему, что он не прав. Что круксы не могли быть такими жестокими. Они не стали бы разрушать здания и города. Они не стали бы убивать людей.

Но Андреас никогда не сомневался в моих словах, поэтому я выслушала и приняла его слова. И когда он спросил, не хочу ли я своими глазами увидеть, что происходило во время миграции, я согласилась пойти с ним в галерею в замке Куэнтиса.

— Здания в Скеншоне с шипами и железными решетками на крышах. Это для защиты во время миграции, не так ли? — спросила я.

— Да. Большинство городов и деревень имеют свои собственные уникальные защитные сооружения. Здесь, в Росло, у нас под замком построены убежища на время миграции. В скалах вокруг города есть и другие туннели и подвалы.

— Вы сражаетесь с ними? С круксами? — Может быть, если я начну думать о них как о круксах, мне будет легче воспринимать их как монстров.

— Большинство королевств пополняют свои легионы и набирают солдат по мере приближения миграций. Ты обратила внимание на катапульты и большие арбалеты, установленные на крепостных стенах замка, когда мы вошли?

— Нет. — Я была слишком очарована позолотой и высокими башнями, которые сверкали на солнце. Этот замок излучал богатство.

Он был далеко не таким большим, как дворец в Нелфинексе, но все равно был еще тем зрелищем. Старлинги были невероятно богаты за счет элфалтера, но мы не выставляли напоказ свой статус, украшая свои башни роскошью. Может быть, потому, что нам не нужно было хвастаться своим богатством.

Наше самое ценное достояние текло по нашим венам.

И все же, замок Куэнтиса был великолепен. В нем было больше золота, чем я когда-либо видела, и, когда мы вошли внутрь, я больше ничего не заметила.

— Мы делаем все возможное, чтобы убить как можно больше круксов, когда начинается миграция, — сказал он. — Это делается в целях самозащиты, чтобы выиграть людям время добраться до укрытия. Но из-за огромного количества монстров победить их невозможно. Все, что мы действительно можем сделать, это спрятаться и подождать, пока миграция не закончится.

Андреас говорил мне, что миграция длится несколько лун. Если Каландре повезет, то меньше двух. Если нет, то больше трех.

— Вот почему здесь так мало людей, — пробормотала я. Вот почему мы проделали такой долгий путь и встретили так мало людей.

Их популяция сокращалась с каждым поколением.

— Когда ты рассказала мне о нелфинексах, я предположил, что вы тоже страдаете от миграций, — сказал он. — Никто не знает, откуда они берутся. Я полагал, что они всегда летали по королевству, оставляя за собой смерть и разрушения.

— Никто никогда не пытался выяснить это? Проследить за ними с Каландры?

— У нас есть путешественники, которые исследовали Мариксмор. Большинство из тех, кто уезжает и возвращается, ничего не находят. Некоторые уезжают и не возвращаются. Но если бы ты пережила это, — он указал на картины, — поспешила бы ты последовать за круксом в море?

Нет. Мой подбородок задрожал, на сердце было так тяжело, что я боялась, что никогда не смогу подняться с этого этажа.

Как только круксы покидали этот континент, все, что могли делать выжившие, — это отстраивать все заново.

Между пятью королевствами были заключены договоры, гарантировавшие мир в те годы, когда не было проблем.