Жестокое правление - Моника Кейн

Если он хочет поиграть, я готова.

Я поднимаю подбородок и встречаю его взгляд.

— Думаю, я присоединюсь.

Не отрывая взгляда, я вхожу в душ, сразу же окутанная паром и ароматом кедра. Душ достаточно большой, чтобы нам не приходилось соприкасаться, но мы стоим всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Его кулак застыл на полпути, а зрачки расширились от жара.

Я делаю вид, что не замечаю его, хотя это невозможно. Я набираю в ладонь немного его дорогого мыла и начинаю наносить его на кожу: на шею, грудь, живот.

Я дразню его? Конечно, да.

Я играю с огнем? Безусловно.

Собираюсь ли я отступить? Ни за что.

— Не останавливайся из-за меня, — говорю я, указывая на его руку, все еще обхватившую его толстый, твердый член. — Ты всегда должен доводить начатое до конца.

Я поворачиваюсь к нему, проводя мыльными руками по груди, большими пальцами поглаживая соски, пока они не становятся твердыми под моими прикосновениями. Я щиплю один из них, просто чтобы насладиться его реакцией.

— Ты меня погубишь, женщина, — рычит он, явно теряя самообладание.

— Может, в этом и смысл.

— Боже, Хоуп... — Он опирается одной рукой о плитку, а другой гладит себя. — Продолжай, и это закончится тем, что ты будешь покрыта моей спермой.

Его слова пронзают меня желанием. Видеть, как Павел ласкает себя, а его глаза жгут меня, достаточно, чтобы мои колени подкосились.

— Тебе нравится устраивать для меня шоу? — хрипит он.

— Возможно. — Я катаю соски между скользкими пальцами. — Тебе нравится смотреть?

Его ответ — гортанный звук, который пронзает меня до глубины души. Он хватает меня за подбородок, наклоняя мое лицо к своему.

— Посмотри на меня. Я люблю смотреть на тебя. Но я хочу большего. Я хочу всю тебя.

Он говорит не только о сексе, и мы оба это знаем. Часть меня хочет убежать от интенсивности его взгляда, но большая часть — та, которая жаждет, чтобы кто-то действительно увидел меня — готова сдаться.

— Прикоснись ко мне, — шепчу я. — Куда угодно. Просто прикоснись ко мне.

Он поворачивает меня и прижимает к гладкой плитке, сжимая мои волосы в кулаке. Его член, твердый и тяжелый, скользит между моими ягодицами.

Он капает на них горсть мыла, затем сжимает мои ягодицы, зажимая свой член между ними. Другой рукой он обхватывает мою грудь.

— Поиграй со своей киской, — приказывает он. — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Я подчиняюсь, просовывая руку между бедер, кончиками пальцев скользя по гладким складкам, прежде чем обхватить клитор медленным, намеренным давлением. Я дразню себя ленивыми движениями, затем меняю ритм, как раз в тот момент, когда Павел кусает меня за плечо, достаточно сильно, чтобы заставить меня задохнуться.

— Хорошая девочка, — рычит он, возвышаясь надо мной сзади. Так разница в нашем росте кажется еще более заметной. — Ты такая красивая, когда ты отчаянная и мокрая, заботясь о себе, пока я трахаю тебя между ягодицами.

Мои пальцы ускоряют движения, когда его руки блуждают по моему телу, и он использует меня так, как хочет, смесь контроля и покорности, которая опьяняет.

— Это так приятно, — шепчу я, двигая бедрами в тесных, отчаянных кругах. Искры пронзают меня, и напряжение перерастает в нечто неотложное. Я запрокидываю голову назад и поддаюсь ощущениям.

Он хватает меня за волосы, оттягивая голову назад, чтобы шепнуть мне на ухо:

— Поглаживай свой клитор быстрее, angel moy. Я хочу, чтобы ты кричала мое имя, когда кончишь.

Я подчиняюсь, поглаживая себя быстрее, раскачиваясь на своей руке. Напряжение скручивается все сильнее и сильнее, пока я не могу больше терпеть.

Он наклоняется вперед, его руки обхватывают мои груди, большие пальцы скользят по моим соскам, затем он сильно их сжимает, давая мне острую боль, которой я жажду.

Я кричу его имя, когда кончаю, мое тело дергается, прижимаясь к моей руке. Я чувствую себя оторванной, как будто моя душа покинула тело и только сейчас возвращается обратно.

Когда он поворачивает меня, в его глазах появляется что-то благоговейное, как будто он не может поверить, что я настоящая. Этот мужчина, который вызывает страх и послушание у всех остальных, смотрит на меня, как будто я его слабость.

Наши губы соединяются в диком и задыхающемся поцелуе. Его зубы цепляются за мою нижнюю губу, и я кусаю его в ответ, его стон вибрирует во мне. Когда мы разъединяемся, мы оба задыхаемся.

— Тебе нужно больше, да, детка? Тебе нужен весь я. — Когда я киваю, он ворчит в знак одобрения. — Это хорошо, потому что мне нужно снова быть внутри тебя, чтобы почувствовать, как ты высасываешь из моего члена каждую каплю спермы.

Мои пальцы обхватывают основание его толстого члена, задерживаясь, впитывая, как вены выпячиваются вдоль ствола, как дорожная карта. Он такой твердый и горячий в моей ладони, что у меня текут слюнки. Я поглаживаю его один раз, два, позволяя большому пальцу дразнить набухшую головку, скользкую от предсеменной жидкости.

Прежде чем я успеваю продолжить дразнить его, он поднимает меня, как будто я ничего не вешу, и прижимает мою спину к кафельной стене. Вода льется на нас, пар клубится вокруг наших тел.

— Я вытащу, — хрипит он.

Я напрягаюсь.

— Когда ты в последний раз сдавал анализы?

Его выражение лица мрачнеет, и он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза, его член толкается к моему входу.

— Я никого не трогал пять лет, Хоуп. С тех пор, как мы были вместе. Не из-за отсутствия возможностей, а потому, что никто не мог сравниться с тобой и с тем, что ты заставляла меня чувствовать. — Он притягивает меня к себе, крепко обнимая за спину. — Ты испортила меня для всех других женщин.

Мое дыхание прерывается.

— Я... я не могу в это поверить.

— Поверь, angel moy. Я ненавижу, что кто-то другой прикоснулся к тебе, — хрипло произносит он, — но это не имеет значения, потому что теперь ты моя.

Его признание выбивает из меня дух.

Пять лет.

Он пять лет жил в целомудрии из-за меня?

Я ищу в его глазах хоть малейший намек на обман, но вижу только чистую правду.

Я хочу сказать ему, что никто другой меня тоже никогда не трогал, но ложь, которую это может раскрыть, слишком велика и опасна. Поэтому вместо этого я прибегаю к единственной правде, с которой могу справиться сейчас.

— Ты мне нужен.

Его зрачки расширяются, когда