Обещания в темноте - Скарлетт Винтерс

внутри все сжалось — Вайпер нуждался в помощи. Дело было больше не в эго; дело было в выживании. Поэтому я сказал себе, что он был в ситуации жизни и смерти, хотя в глубине души я знал, что это потому, что мне было невыносимо видеть страх в глазах Рыжей.

Я проглотил свою гордость, как горькую пилюлю, и последовал за ней, зная, что не смогу отказать ей, даже если захочу.

И это был последний гвоздь в крышку гроба моего чертова рассудка.

Глава 24

_______________________

Расхаживание Рыжей начинало действовать мне на нервы. Ее растрепанные рыжие волосы выбились из конского хвоста, а белки глаз покраснели в резком свете ламп дневного света.

Я прислонился к стене, наплевав на то, что кровь Вайпера все еще была свежей на моих руках; мир уже катился к черту, какое значение имеет немного крови?

Я щелчком открыл свою Зиппо, пламя заплясало перед моим лицом, когда я поднес его к кончику сигареты. Я глубоко затянулся, позволяя дыму наполнить легкие, и молча наблюдал, как Рыжая взволнованно расхаживает по медицинскому отсеку.

— Успокойтесь, Док, — пробормотал я, выпуская облако дыма.

Клянусь, если бы она продолжала в том же духе, то проделала бы дырку в полу.

Но она даже не потрудилась обратить на меня внимание, слишком погруженная в свои мысли. Ее руки дрожали, глаза были широко раскрыты от беспокойства, а рот двигался со скоростью мили в минуту, но все, что я смог разобрать, было; «Я не понимаю, как это могло случиться».

Я тоже, милая.

Я закатил глаза, стряхивая пепел на пол, и попробовал снова, на этот раз громче.

— Ради всего святого, Рыжая, остынь, черт возьми.

Это привлекло ее внимание. Она остановилась как вкопанная и повернулась ко мне лицом, тыча пальцем мне в грудь.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — спросила она дрожащим от волнения голосом.

Я сделал еще одну затяжку и выпустил дым в ее сторону, наблюдая, как он окутывает ее лицо.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, а? — Выпалил я в ответ, мой собственный гнев поднимался навстречу ее гневу. — Плакал, как маленькая сучка? Кричал, пока у меня не откажут легкие? Тебе от этого станет лучше?

Рыжая покачала головой, ее взгляд метнулся к двери, ведущей в операционную.

— По крайней мере, тогда я бы знала, что тебе не наплевать!

Я встретил ее пристальный взгляд в упор.

— И какая тебе разница, волнует меня это или нет? — Выпалил я в ответ, дым клубился вокруг моих слов. — Вайпер борется там за свою жизнь. Ты действительно думаешь, что то, что я сломаюсь, что-то изменит, черт возьми?

Я выпустил облачко дыма, наблюдая, как оно ленивыми струйками поднимается к потолку.

Дыхание Рыжей сбилось, ее гнев перерос во что-то грубое и израненное.

— Да, — прошептала она, и ее глаза наполнились слезами. — Потому что, если бы тебе было не все равно, я бы не чувствовала себя такой чертовски одинокой.

Сигарета догорела почти до фильтра. Я раздавил окурок ботинком, уголек с шипением погас.

Трахни меня. Она разрывала меня на части, и я понятия не имел, как это остановить.

— Ты хочешь, чтобы я держал тебя за руку и проливал слезы? Прости, милая, но это просто не в моем стиле.

На хуй все это дерьмо. Я стоял там, пытаясь быть терпеливым и все такое прочее, пока у Рыжей был эмоциональный срыв. Она всегда была такой, скрывала свои чувства, ожидая, что все будут потакать эмоциям ее хрупкой задницы.

Ну, не я. Больше нет.

Я оттолкнулся от стены, настолько пресытившись ее эмоциональными американскими горками, что меня чуть не вырвало.

— Разбирайся со своим дерьмом, как тебе заблагорассудится. Но не жди, что я буду играть по твоим правилам.

Рыжая отшатнулась, все ее тело дернулось назад, как будто я дал ей пощечину, глаза наполнились слезами.

Отлично, мы снова начинаем.

— Ты бессердечный ублюдок... — взвизгнула она, ее слова рассекали воздух, как заточенное лезвие.

Настоящий, блядь, оригинал, Рыжая.

Я пожал плечами, чувствуя, как внутри меня накапливается чертова куча разочарования и обиды. У Рыжей был такой взгляд на мир, как будто он пожевал ее и выплюнул, и я хотел быть тем, кто покажет ей, что не все стремятся ее облапошить. Я хотел, чтобы она, черт возьми, постояла за себя, перестала позволять людям третировать ее, как будто она ничто.

Но ей нужно было опуститься на самое дно, прежде чем она, наконец, выберется наверх и перестанет быть такой гребаной тряпкой.

— Может, и так. Но, по крайней мере, я не лицемерное ничтожество вроде тебя, утопающее в жалости к себе.

Ее рука коснулась моей щеки, откидывая мою голову в сторону. Укол был острым, но я приветствовал его.

— Никогда больше не принижай меня, — выплюнула она, вся огонь и яд.

Самое время ей проявить твердость характера.

Я мрачно усмехнулся, потирая место, куда она влепила мне пощечину.

— Запомни это чувство, милая, — сказал я, моя улыбка стала шире. — Используй это в следующий раз, когда кто-нибудь попытается переступить через тебя.

Ее глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

— Не дави на меня, лейтенант, — предупредила она, ее глаза вспыхнули огнем, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

И черт бы меня побрал, если бы она не выглядела чертовски сексуально, когда была в таком состоянии.

Я облизнул губы, мой пристальный взгляд остановился на ней, как будто она была единственной вещью в комнате, на которую стоило смотреть.

— Давить тебя? — спросила я низким и хриплым голосом. — О, милая, ты даже не представляешь, как сильно я хочу сделать именно это.

Она вздохнула, ее глаза встретились с моими в противостоянии воли. Я мог сказать, что она хотела разозлиться на меня. Черт, я практически дал ей все основания разозлиться. Но было и что-то еще,