Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал - Зена Тирс

Сол всё ещё стоит между нами. Несколько секунд он просто смотрит на своего старого врага, будто перед ним восстал мертвец.

— Николь моя! И ребёнок мой! — рявкает Сол.

По лицу Гаспара пробегает тень — он расстроился? Неужели он поверит Солу?

Но муж резко отвечает:

— Нет, Бекфорд. Ты потерял своё, когда предал Николь. Теперь она моя жена и ребёнок наш!

Лицо Сола искажается от злости.

В ладони вспыхивает магия.

Он делает движение вперёд.

И в этот момент из-за плеча Гаспара спокойно показывается мужчина в тёмно-синем мундире — прокурор.

Следом комнату заполняют полисмены, и у всех наготове магические арбалеты.

Фигура Бекфорда сутулится, магия на ладони гаснет. Полиция оттесняет бывшего мужа к стене.

И путь наконец свободен.

— Гаспар!

Он сразу шагает ко мне, его руки смыкаются вокруг меня так крепко, словно он боится снова меня потерять.

— Как ты? Цела? — шепчет он, осматривая меня всю.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь. Слёзы льются сами.

— Со мной всё хорошо, — голос дрожит. — Ты жив… Господи… Ты жив… Я так боялась за тебя.

Он гладит меня по волосам, прижимает к себе ещё сильнее.

Я чувствую, как часто бьётся его сердце.

— Всё хорошо, любимая, — тихо говорит он. — Я здесь, я пришёл за тобой.

За нашей спиной раздаётся спокойный официальный голос прокурора.

— Лорд Сол Бекфорд, вы арестованы.

— На каком основании?

— В подлоге сведений о проведении военной операции и гибели армии в окружении, — жёстко произносит Сотеран. — По обвинению в убийстве разведывательной группы. А также в похищении леди Николь ван Райден и покушении на её жизнь и жизнь её ребёнка.

— Чушь, — Сол усмехается. — Где доказательства?

— У нас есть свидетель.

Полицейские расступаются.

Из коридора медленно выходит молодой мужчина.

Я невольно задерживаю дыхание.

Калеб.

У него на лице холодная решимость — совсем как у Гаспара.

Он останавливается напротив Бекфорда, смотрит прямо ему в глаза.

— Ты выстрелил в меня в упор, — его голос звучит негромко, но отчётливо. — Но я выжил. Меня спасла молодая целительница. И я готов дать показания обо всём, что увидел в штабе на артефакте Правды.

Он чуть оскаливается, почти по-звериному.

— Ты и все твои подельники ответите за всё!

Сол Бекфорд впервые молчит.

Лицо его медленно сереет, будто теряет жизненную силу.

Он смотрит на Калеба и, похоже, впервые осознаёт, что проиграл.

Гаспар увозит меня сразу же из того дома, и я не вижу ни самого ареста, ни унизительных попыток Бекфорда откупиться — о них нам потом рассказывал Калеб, который остался проследить за всем. Сотеран заковывает моего бывшего мужа в магические оковы и увозит в королевскую тюрьму.

У нас обоих с Гаспаром чувство, что война закончилась.

Мы долго воевали. Каждый день жили, словно на передовой, но теперь, возвращаясь в дом в Восточном пригороде, впервые на сердце лёгкость. И ощущение безопасности.

Мой муж сам открывает мне дверцу кареты, сам подаёт руку и ведёт к дому.

А я смотрю на него и не могу налюбоваться — какой он сильный, стойкий, великий человек.

И мы вместе. Мы выстояли, победили.

Счастье

Счастье

На следующий день все газеты столицы вышли с громкими заголовками: «Маршал Бекфорд ради охоты угробил целую армию», «Генерал ван Райден добился справедливости спустя много лет».

Сама королева пригласила нас с Гаспаром на обед, на котором присутствовали также леди Элеонора и военный министр генерал Кевизел. Сначала была долгая речь, в которой королева обещала усилить бдительность закона и благодарила нас обоих за то, что удалось поймать столь циничного и аморального преступника. Суд ещё впереди, но уже сейчас понятно, что наказание для Бекфорда последует самое тяжёлое. А под конец беседы Гаспару предложили вернуться в армию, возглавить столичный округ, но он посмотрел на меня, на округлый животик, выпирающий под платьем и с улыбкой ответил:

— Благодарю ваше величество. Но у меня другие планы.

* * *

Мы решили сыграть свадьбу.

Женились мы полгода назад — быстро, в обстановке неимоверного напряжения и безвыходности. Тогда мы просто отчаянно цеплялись друг за друга, пытаясь выжить.

А теперь хотим устроить праздник. Запомнить этот, как победу над злом и как начало настоящей жизни. А также хотим ещё раз дать друг другу клятвы верности в кругу близких и друзей.

Торжество проходит в нашем новом столичном особняке, который Гаспар приобрёл для нашей семьи.

Музыка льётся над садом мягкими волнами. Вечер окутывает особняк золотистым светом сотен фонарей, отражающихся в струях фонтана. В воздухе пахнет свежими розами и жасмином. Лёгкий ветер играет длинными лентами, украшающими беседки, и на мгновение мне кажется, будто весь мир сегодня улыбается вместе с нами.

Гаспар крепко обнимает меня за талию, прижимая к себе. На нём парадный фрак, на мне — белое свадебное платье с широким кроем для животика.

Я кладу ладонь на крепкое плечо мужа, вторую вкладываю в его руку — и мы медленно кружимся в танце.

Как же спокойно рядом с ним.

Его ладонь уверенная, тёплая. Каждое движение настолько бережное, словно он боится причинить мне малейший вред. Между нами — мой огромный живот, и от этой мысли сердце становится удивительно тёплым.

Наш малыш — плод нашей любви и доверия. Плод нашего выбора быть вместе вопреки всему.

До родов остаются считанные дни. И мы ждём, когда сможем наконец взять на руки нашего ребёнка — этого сильного малыша, который прошёл вместе с нами многое, вытерпел переезды, страх и отчаяние, и продолжал расти и радовать.

Гаспар чуть крепче прижимает меня к себе.

— Не устала? — тихо спрашивает он.

Я качаю головой, улыбаюсь.

— Нет. Сегодня я готова танцевать с тобой хоть до самого рассвета, родной.

Из-за его плеча я рассматриваю гостей.

Совсем рядом кружится Калеб со своей женой. Оба красивые, гибкие, на их лицах озорные улыбки.

Я невольно улыбаюсь.

Совсем недавно каждый его шаг сопровождался мучительной хромотой. Я провела с Калебом почти месяц лечения, и мне удалось заставить его искалеченного дракона регенерировать старые раны. Но не все раны можно исцелить, и дракон Калеба, к сожалению, остался глух. Но зато нам удалось полностью справиться со шрамами и хромотой. И теперь Калеб двигается легко и свободно, кружа в танце жену.

Он смеётся над словами своей