Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер

в браке один человек — взрослый, а другой — ребёнок, это рано или поздно начнёт тяготить взрослого. Отношения должны быть равноправными. Дети пусть будут с детьми, а взрослые — со взрослыми.

Вот теперь я поняла, на что он намекает.

Дэн… Да, он во многом ребёнок. И я действительно устала от этого. Если я его прощу, в мою жизнь вернётся в том числе и необходимость тянуть его, следить за ним, направлять…

И это смущало меня теперь не меньше, чем существование Кристины Ом, которую он походя оприходовал.

Более того — вызывало резкое неприятие. Потому что я хотела на ручки, хотела почувствовать себя маленькой и оберегаемой, а не это вот всё опять.

— Вы виртуоз, — вырвалось вдруг у меня, и Таланов поднял брови.

— В каком смысле?

— В смысле, что вы мастер доносить свою мысль, но не говорить ничего прямо.

— А-а-а, — протянул Кирилл и улыбнулся. — Да, есть такое. Но во многом подобная манера в диалоге всё упрощает. Всегда можно сделать вид, что тебя неправильно поняли, а на самом деле ты ничего такого не имел в виду и вообще кабачок.

Я фыркнула, а затем расхохоталась.

103. Раздвоение личности

Даша

Таланов вновь не сделал никаких попыток к сближению — разве что перед тем, как я вышла из машины, посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом, будто анализировал, не пора ли быть более настойчивым. Но всё-таки не полез даже руку поцеловать, из-за чего получил моё молчаливое одобрение.

Расчётливый и предусмотрительный. Такого никакой Кристиной Ом не возьмёшь.

Подумав так, я тут же вспомнила о Дэне — и мне вновь стало мучительно стыдно. Да что же это! Может, к психологу сходить? У меня, возможно, раздвоение личности. Одна безумно желает освободиться от чувств к почти бывшему мужу, а вторая стыдится встреч с Талановым, тайком смотрит канал Дэна и ждёт его следующих видео, как зимой птицы ждут кормушку с зерном. Надо определяться и придерживаться чего-то одного, конкретного — либо забывать и разводиться, либо делать собственные шаги навстречу.

Представить, как это может быть, было легко.

Я бы сказала Дэну, что хочу попробовать вновь сойтись. Он бы принялся ухаживать гораздо настойчивее, переехал бы домой, смотрел бы на меня щенячьим взглядом и, фигурально выражаясь, таскал бы мне тапочки в зубах. Как говорит одна моя знакомая: «Виноватый мужик — полезный предмет в хозяйстве».

Нет, я так не хочу. И Дэн не хочет — сам же пел об этом. Соглашаться на сближение от отчаяния и безысходности, оттого, что никак не могу заставить себя совершить сепарацию и отделиться от привычной жизни… Нет, подобное — не от чистого сердца. Это как… не знаю… как сказать «я люблю тебя» человеку, который приставил к твоему горлу нож.

Детей вновь не было дома — они до утра гостили у моей мамы. И я, пометавшись немного между комнатами, позвонила Оле, немного удивляясь тому, что она до сих пор не позвонила сама. Учитывая, что сегодня Дэн, на мой взгляд, выложил один из своих козырей… Честно, вряд ли что-то меня может впечатлить больше, чем эта песня.

— Даш, ты время видела? — простонала подруга мне в трубку, и я, покосившись на настенные часы, едва не присвистнула. Почти полночь!

— Ты же вроде поздно ложишься…

— Когда как. Сегодня вот в кои-то веки решила не затягивать, а тут ты. Ну что, посмотрела наш сегодняшний концерт?

— Тише!

— Не боись, я дома, а не в студии. Не вечно же там торчать? Тем более, что завтра… точнее, почти сегодня — суббота. Надо же и отдыхать от физиономий Дэна и Жоры! Тем более, что у меня тут всё скоро пылью зарастёт. Убираться буду… но после того, как высплюсь. Ну, так чего? Смотрела?

— Смотрела.

— Дэн очень нервничал, — сказала Оля с неожиданной нежностью. Впрочем, она всегда хорошо относилась к Дэну, просто в основном язвила. — Я не ожидала. Думала, после всех своих видосов он никогда в жизни не станет так трястись, а поди же ты… Я думала, он развернётся и убежит куда-нибудь, или под лавку залезет.

— А не заметно, кстати…

— Ну, он старался. И не знаю, как тебя, но меня впечатлил.

— Меня тоже. Но… — Я помедлила, а затем добавила: — Я уже несколько раз ходила на свидания с другим мужчиной.

— Я догадалась.

— Да? Как?

— Ну-у-у… — протянула Оля, а затем вздохнула. — Дэн вопросы задавал, не знаю ли я что-нибудь о том, кто тебе цветы дарит. Да и ты, Даш, у нас дама симпатичная, логично, что кот из дома — мыши в пляс. И под мышью я не имею в виду тебя.

— И что ты об этом думаешь?

— А что я могу думать? Дело твоё. Кому что помогает вылечиться от этой ужасной болезни под именем любовь. Мне другие мужики не помогали. Только работа.

— Вечно работать тоже невозможно.

— Думаешь? У меня получается. Почти. Иногда личная жизнь и на работу пролезает, будь она неладна! В общем, я тебя осуждать не намерена. Просто… не пожалей. Не вляпайся сгоряча в какое-нибудь дерьмо.

— Дэн меня уже в него окунул…

— Я про другое дерьмо. Дэн тебя окунул в чужое дерьмо, в чужую подлость, не в свою. С его стороны там глупость обыкновенная была. Глупость и доверчивость. А бывают такие люди, у которых дерьмо вместо души. Не хочу, чтобы ты потом страдала из-за такого мужика.

— Лучше мне страдать из-за Дэна? — улыбнулась я, и Оля хмыкнула.

— Лучше вообще не страдать. Но Дэн по крайней мере свой. Он когда пел вчера, знаешь, я чувствовала себя так, будто это мой брат поёт. Хотя… нет, не брат. К брату я давно не испытываю ничего,