Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

— Она порвала со мной вчера вечером, — говорит он.

Подожди, что? Ну, это объясняет его вид.

— Почему? — спрашиваю я. — Что произошло?

— Она нашла меня после своего теста, — говорит он. — Сказала, что присягает Арии и вступает в отряд Истребителей. Сказала, что у нас нет будущего.

Я тяжело вздыхаю и прислоняюсь к стене.

— Мне так жаль, — говорю я. Это так не похоже на Тринити. Что она творит?

— Ты должна поговорить с ней. Может, она еще может присягнуть Фиаме. Это не может быть концом для нас.

— Эдвард, не думаю, что она может это сделать. Она сделала свой выбор. И, кажется, она вполне им довольна.

— Зачем ей это? — спрашивает он, и в его глазах стоят слезы. — Мы ведь любим друг друга.

Я качаю головой, жалея, что у меня нет ответа. У них действительно нет будущего. Нарушение границ Домов сделает всё только сложнее, но я думала, что Тринити любит Эдварда. Неужели она правда так легко от него отказалась?

От вида его страданий у меня внутри всё сжимается, словно в желудок залили цемент.

— Пойдем, — говорю я, обнимая его за плечи. На нас начинают обращать внимание, и я увожу его подальше, ища место, где он мог бы выплакаться в одиночестве.

Я заставляю его сделать несколько спотыкающихся шагов по коридору, а затем мы ныряем в пустую комнату. Он оседает на пол, подтягивает колени к груди и утыкается головой в руки. Я устраиваюсь напротив, подгибаю ногу и даю ему немного времени.

Мне тоже хочется плакать, но кто-то из нас должен держаться. Такое чувство, что моя лучшая подруга изменилась за одну ночь, и я задаюсь вопросом, не моя ли это вина. Может быть, я была недостаточно внимательна.

— Ты говорил с её родителями? — спрашиваю я. Мне интересно, были ли они с ней на связи. Заметили ли они что-то, что упустила я?

— Они не отвечают на мои звонки, — говорит он, вытирая нос ладонью. Я плотно сжимаю губы. Я знаю семью Робинс много лет; не могу поверить, что они просто так бросили Тринити.

— Я попробую им позвонить, — говорю я. — Может, со мной они будут разговаривать.

— С чего бы им говорить с тобой? — тон Эдварда становится резким. — Ты теперь Ария. Как и она. Вы что, спланировали это вместе? Она сделала это ради тебя?

Я стараюсь не вздрогнуть от резкости его слов. — Всё сложно.

— А как же твой отец? — спрашивает Эдвард. — Может, он поможет? Вернет её в Фиаму?

Эдвард не соображает здраво. Он бросается предложениями, которые не имеют ничего общего с реальностью.

— Не думаю, что смогу. Как ты только что напомнил мне…

Его взгляд темнеет. — Точно.

— Да, — говорю я, снова тоня в тумане последствий своего безрассудного решения. Да и стал бы отец меня слушать?

— Ну, это просто замечательно, — добавляет Эдвард. — Какого черта, Поэт? Надеюсь, ты понимаешь, что ты натворила.

Это несправедливое обвинение, но ему больно, поэтому я проглатываю обиду. Он поднимается на ноги, бросает на меня мрачный взгляд и уходит, ссутулив плечи.

Я в удивлении смотрю ему вслед. Эдвард всегда был таким добрым и мягким. Я дам ему немного времени, а потом попробую поговорить снова.

Я отправляю сообщение Тринити, рассказывая о том, что только что произошло, но она не отвечает.

В животе урчит, напоминая, что я давно не ела. С обеда вчерашнего дня.

Я проверяю время. Столовая сейчас наверняка забита. Мне что, теперь всегда пропускать приемы пищи?

Но рано или поздно мне придется столкнуться со всеми лицом к лицу.

Я пария. Изгой.

Технически я всё еще принадлежу Обществу, но не думаю, что это хоть кого-то в том зале будет волновать.

Пора с этим покончить.

Глава 34

Почти смешно наблюдать, как все замолкают, когда минуту спустя я вхожу в переполненную столовую.

Тишина заполняет зал, нарушаемая лишь редким позвякиванием приборов о тарелки. Я прочищаю горло и вскидываю подбородок. Я не позволю себя пристыдить или запугать.

Тяжелые шаги нарушают тишину, и я чувствую чье-то присутствие за спиной.

Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это.

Я узнаю его запах.

Землистый, заземляющий. Напоминает о солнечном свете в редкий ясный день.

Эта мысль сбивает с толку.

Я не должна знать, как он пахнет. Не должна уметь распознавать ноты и тонкие оттенки этого аромата. Но я не углубляюсь в размышления; я просто благодарна за то, что больше не стою здесь одна. Я переношу вес тела и поднимаю взгляд, обнаруживая Рука, который стоит рядом и смотрит на всех, кто глазеет на нас.

— Слушай, ты когда-нибудь привыкаешь к такому? — шепчу я, и он издает короткий смешок. Этот звук настолько неуместен, что я чуть не смеюсь в ответ. Должно быть, мы оба выглядим так, будто сходим с ума.

— Ешьте свой завтрак, — практически рычит он в сторону зала. — У вас что, нет дел получше, чем волноваться о нас?

Он проходит мимо меня и направляется к линии раздачи, игнорируя пристальные взгляды с равнодушием, которым я не могу не восхищаться. Я следую его примеру, и комната выходит из оцепенения — гул голосов возобновляется.

Мы движемся вдоль прилавка, разделенные несколькими людьми. Когда я забираю свой поднос, я поднимаю глаза и вижу, что он садится за столик у стены, на стороне Арии.

Оглядывая зал, я встречаюсь взглядом с Ноксом. Мы оцениваем друг друга, и я смотрю на пустое место, где обычно ела. Выражение лица Нокса трудно прочитать, но мы оба знаем, что я больше не могу сидеть на стороне Фиамы. Не то чтобы я думала, что он все еще хочет видеть меня там.

Я напоминаю себе, что таков и был план. Дистанцироваться.

Я отвожу взгляд и направляюсь к Руку.

Все до сих пор пялятся, когда я ставлю поднос напротив него.

Он поднимает взгляд