Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

— Детка? — спрашивает она, сводя к переносице темные брови. — Что случилось?

Я глубоко вдыхаю, призывая силу в свое тело. Нет смысла тянуть.

— Я прошла второй тест, — говорю я. — И я присягаю Дому Ария.

Она замирает.

Не моргает. Не дышит несколько долгих секунд. Если бы я не видела её сидящей прямо передо мной, я бы поклялась, что она потеряла сознание.

— Мам? — подталкиваю я её, когда тишина затягивается. — Скажи хоть что-нибудь.

Её рот открывается, потом закрывается. Снова открывается.

Наконец она произносит слова, и звук получается болезненным. Полным скорби. Словно кто-то умер. Может, я. — Я не уверена, что ты хочешь от меня услышать.

Я провожу рукой по своему хвосту, все мое тело дрожит.

— Я думаю… как… как мы скажем папе?

— Мы? — переспрашивает она.

В этот момент я чувствую, как что-то обрывается между нами в этом единственном резко брошенном слове. Тонкая, истрепанная нить, за которую, как я не осознавала, я все еще держалась.

Она резко выдыхает.

— Твой отец взбесится. Тот самый, под чьей крышей я живу, пока ты там развлекаешься. Никакого «мы» здесь нет. — Её глаза становятся холодными. — Зачем ты звонишь мне с этим? Ты надеялась, что я сделаю это за тебя?

Эти слова бьют, как пощечина.

Не знаю, почему я думала — хотя бы раз, — что она может заступиться за меня, а не поддерживать его. Я годами создавала в голове этот образ, но она никогда не была тем человеком, каким я её представляла.

— Как ты могла так со мной поступить? — шепчет она. — Он… я даже не знаю, что он сделает. Ты должна всё исправить. Вернись и попроси их дать тебе еще один шанс.

Я смотрю в окно, наблюдая, как лиловые облака рассеиваются по небу. — Я не могу, — тихо говорю я. — Всё кончено.

— Твоя свадьба, — выпаливает она, словно идея только что пришла ей в голову. — Что скажут Трей и Молли?

Я прижимаю руку к груди. Внутри пусто. Словно всё выжжено.

— Я не хочу выходить замуж за Нокса. — Слова зависают в воздухе, голые и беззащитные. Я никогда не произносила их вслух. Не так. — Он в точности как папа.

Её брови сдвигаются.

— Поэт, что ты имеешь в виду?

Я прищуриваюсь, но не колеблюсь.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Каждая поднятая рука. Каждый невольный вздрагивание. Каждый молчаливый обед.

Каждый болезненный момент повисает между нами.

Она не отрицает этого.

Она вообще ничего не говорит.

Я сглатываю. — Мам, я хотела сказать папе сама, прежде чем он узнает от других. Я думала, ты сможешь мне помочь. — Мой голос дрожит. — Мне не следовало так думать. Я просто позвоню ему.

— Нет, — говорит она.

Я моргаю. — Что?

— Я сказала нет. — Её тон становится жестким. — Я сама с этим разберусь.

— Но…

— Я сказала, что сама с этим разберусь. Я знаю, ты считаешь меня беспомощной, но я умею с ним разговаривать.

— Мам, что ты…

Она завершает вызов раньше, чем я успеваю задать еще хоть один вопрос.

Что она имела в виду? Облегчение расцветает в груди от мысли, что, возможно, мне не придется самой сообщать эту новость. Я просто трусиха.

Но потом я начинаю беспокоиться за маму и за то, как он может отреагировать. Впрочем, она звучала уверенно, говоря, что знает, как с ним разговаривать. Если она действительно знает, почему она никогда не делала этого раньше?

Может быть, делала?

Я оседаю у окна и смотрю на огни города со своей высоты. Не знаю, сколько времени я так просидела, прежде чем осознала, как поздно.

Медленно встаю, удивляясь тому, что ноги меня держат.

Еще раз оглядев атриум, я открываю дверь и направляюсь в свою комнату, где проведу последнюю ночь в компании Дома Фиама.

Глава 33

Я возвращаюсь и обнаруживаю свою комнату пустой.

Я пишу Тринити, потому что нам действительно нужно подробнее обсудить то, что произошло. Затем я смываю кровь с лица и стараюсь привести себя в порядок, прежде чем переодеться в пижаму.

Когда я забираюсь под одеяло, колено начинает ныть. Я здорово приложилась им сегодня, и это может создать мне проблемы во время завтрашней тренировки, но я справлюсь.

Когда возвращаются Лейси и Уинтер, я притворяюсь спящей, чтобы ни с кем не разговаривать. Как бы я ни боялась перехода в Дом Ария, мне не терпится увеличить дистанцию между нами.

Я предполагаю, что Тринити ушла искать Эдварда, и гадаю, каковы теперь её планы. Встречаться с кем-то из других Обществ — не то чтобы совсем неслыханное дело, хотя это редкость, а для брака требуется, чтобы оба партнера перешли в один и тот же Дом.

В ожидании её возвращения я проваливаюсь в беспокойный сон, пребывая в состоянии вечной тревоги. Я ворочаюсь, снова и снова прокручивая в голове разговор с матерью.

Я никогда не забуду выражение её лица, когда я окончательно разрушила то, что между нами было.

В конце концов, я сдаюсь под натиском истощения, потому что, когда я открываю глаза, по краям штор пробиваются полоски раннего утреннего света. Такое чувство, будто меня избили, бросили и прокрутили через тиски.

Часы показывают, что еще слишком рано просыпаться, но я сомневаюсь, что смогу заснуть снова. Я переворачиваюсь и смотрю на другой конец комнаты: Тринити спит, тихо посапывая. Это и её последняя ночь в этой комнате, и, вопреки всему, я чувствую облегчение от того, что мы проходим через это вместе.

Колено болит, когда я встаю и, прихрамывая, иду в ванную принять душ. Когда я выхожу, Тринити уже одета и сидит на краю кровати, потирая ладонями бедра.

— Привет, —