Свет в тёмной башне (омнибус) - Марина Ефиминюк

— Шарлотта.

— Тебя представляли.

— Конечно, — ни разу не взглянув на Коэна, рассеянно улыбнулась она и подняла рукав, чтобы вновь застегнуть браслет.

На запястье под тонкой бледной кожей светилась обручальная нить… Открытие, что у обыкновенной Шарлотты Тэйр есть официальный жених, неожиданно прошило Ноэля насквозь.

— Кажется, тебя зовет куратор, — вывела она его из ступора и кивнула в сторону.

Заминка с заселением никого не удивила. Чи был отличным магистром боевой магии, но паршивым организатором. И Ноэлю казалось унизительным в возрасте двадцати трех лет, когда мозги давно встали на место и не собирались это насиженное место покидать, вновь оказаться в роли парня, за которым следует внимательно следить.

С другой стороны, еще весной он не подозревал, что вскоре будет бессильно наблюдать, как летит под откос его жизнь.

Пока разбирались с комнатами, Ноэль вернулся в спортивный корпус, прошелся по балкону. Залы действительно впечатляли, и защитные чары здесь держали на высоком уровне.

— Алекс, если ты был в академии, то почему не встретил северян? Ты свободно говоришь на диалекте, — разносило эхо по гулкому залу голос Шарлотты Тэйр. В нем не было ни претензии, ни раздражения, только усталость.

Ноэль с интересом посмотрел на противоположную сторону балкона. Они стояли на фоне окна: худенькая Шарлотта и темноволосый высокий парень в черной атлетической форме, должно быть, принятой в Ос-Арэте. Запрокинув голову, она заглядывала в его хмурое лицо с видом ребенка, ждущего одобрения и похвалы. Или хотя бы понимания.

— Я предупреждал, что не собираюсь ни с кем нянчиться. Уверен, ты и одна с этим прекрасно справилась, моя милая невеста.

— Если ты не в курсе, то я вернулась из Эл-Бланса два часа назад. Клянусь, Алекс, я еле на ногах держусь!

Далековато она забралась. Двое суток в пути: три портальных перехода и три часа в карете из Но-Ирэ. Удивительно, как она сумела перед ними протанцевать по всему замку и ни разу не сорваться с дружелюбного, ироничного тона. Одним словом: принцесса.

— Тогда тебе не стоило приезжать в академию.

— Но твой отец попросил встретить северян! Сказал, что ты очень занят! — обиженно охнула она. — Как я могла ему отказать?

— А ты попытайся в следующий раз, — издевательски усмехнулся парень. — Ты не можешь быть хорошей для всех, Шарлотта. Умение отказывать пригождается в жизни.

Он обошел ее по дуге и спокойно начал удаляться.

Спрятав руки в карманы брюк, Ноэль с интересом наблюдал, как она следила за его уходом. Ждал, что девушка расплачется, бросится вдогонку — поступит как должно влюбленной дурочке. Очевидно, Шарлотта Тэйр была влюблена в этого кретина.

С непроницаемым видом она вытянула руку, показала в спину жениху неприличный жест, о котором настоящие принцессы вряд ли догадывались. И отправилась в противоположную сторону.

Ноэль поймал себя на том, что вновь улыбается, глядя ей вслед.

Глава 2

Сначала Шарлотты Тэйр не было нигде, но внезапно она появилась везде: в библиотеке, в столовой, в академическом дворе с утра, когда Ноэль возвращался с пробежки, и даже на балконе атлетического зала. Он сталкивался с ней так часто, что невольно, заходя в помещение, начинал осматриваться в поисках светловолосой макушки чужой невесты. А точнее, невесты Александра Чейса, сына человека, заочно организовавшего Ноэлю эту то ли ссылку, то ли годовую передышку. Но главная ирония заключалась в том, что для девушки он неизменно сливался с интерьером, как предмет мебели или пыльный стяг на каменной стене.

Впервые Ноэль увидел ее через неделю после начала занятий, на лекции по первородному языку. Древнее наречие внук знаменитого переводчика трактата «Воины света» знал практически в совершенстве, но перед поездкой в Шай-Эр ему выставили условия: он обязан вести себя тихо, не высовываться и не попадать в неприятности. Можно не упоминать, что посещение всех занятий и отличная учеба являлись обязательными.

Шарлотта Тэйр вошла в полукруглую аудиторию, высоко держа голову. Принцесса носила подогнанную по фигуре академическую форму и портфель на длинной широкой лямке. Она заняла место в первом ряду, достала учебник и немедленно углубилась в чтение.

— Я тут кое-что о ней разузнал, — вдруг произнес Эйнар. — Дочь уважаемого дипломата, идеальная семейная репутация и практически никаких магических способностей.

— В Шай-Эре проще относятся к умению призывать магию, — спокойно заметил Коэн, хотя разговор ему уже активно не нравился.

— Я тоже кое-что слышала об этой Шарлотте, — презрительно высказалась Рэдмин. — Ее считают первосортной стервой!

Она безуспешно пыталась корчить из себя преданного друга Ноэля, но все равно была по уши в него влюблена. Пыталась скрывать обязывающие чувства, но эмоции ей не подчинялись. Так же, как огненная стихия.

Коэн не допускал двусмысленности в их отношениях, никогда не давал надежды и даже переспал с ее соседкой по комнате. Рэдмин намека предпочла не понять, но соседку возненавидела и выжила из общаги. До отъезда куковала в гордом одиночестве, без подруг и потенциальных соперниц.

— Некоторые вещи не стоит произносить вслух, — вкрадчиво произнес Ноэль и повернулся к сидящей слева Мине: — Согласна?

— Ну извини, зануда! — Она передернула плечами. — Между прочим, это не только мое мнение. И к слову, Эйнар, я видела у нее обручальную нить.

— Прекрасно, потому что я не планировал идти с ней к свадебному алтарю, — ухмыльнулся тот. — Моя матушка вряд ли примет в семью шай-эрскую аристократку. Они вызывают у нее изжогу.

Ноэлю отчаянно захотелось разбить ему рожу, как в тот день, когда они познакомились. Кретина спасло лишь появление профессора.

— Сегодня мы поговорим о символе «раскаяние», — после приветствий, звучным голосом объявил преподаватель тему лекции. — Единственном символе, содержащем почти все ключи первородного языка…

Через два месяца после переезда в закрытую школу Ноэль сцепился с Эйнаром Рионом из-за какой-то ерунды. Их разняли, закрыли в пустом кабинете и заставили тысячу раз писать символ «раскаяние». Умыться, к слову, так и не позволили.

Пятнадцатилетний Коэн разбирался в первородном приблизительно как полевое чучело в тонких материях. Ощущая себя не гением, но где-то очень близко, он срисовал знак у противника, хлюпающего разбитым носом и подтирающего сопли рукавом форменного пиджака. Кто знал, что если начертать хвостик в другую сторону, то «раскаяние» превращалось в грязное ругательство? Ноэль успел намалевать триста штук прежде, чем в комнате для наказаний появился дежурный преподаватель…

Обоих наследников выставили из школы пинком под зад, а через неделю после возвращения в столицу Эйнар открыл ногой дверь в дом Коэнов и с порога назвался другом