Взрыв - Э. К. Хантер

сказал Майлзу, что до тех пор, пока у нас не родится ребенок и пока он или она не будут готовы занять мое место, если со мной что-нибудь случится, я оставляю Холлоуз-Бей тебе. Я знал, что у тебя хватит духу продолжить все, что я делал, чтобы сделать Холлоуз-Бей лучше, ты просто должна была увидеть это своими глазами, и именно поэтому тебе пришлось сломаться, чтобы ты могла вернуться более сильной.

— Ты слышишь себя прямо сейчас, Кай? Ты хотел, чтобы я сломалась? Женщина, которую, как ты утверждаешь, любишь? Ты хотел, чтобы я разлетелась на тысячу кусочков и каким-то образом собрала их обратно без чьей-либо помощи? Это не любовь! Это пиздец! — прошипела она, и если бы взгляды могли убивать, я был бы уже покойником прямо сейчас.

Вместо того чтобы ответить сразу, я встал и пересек комнату, чтобы сесть на сиденье рядом с ней, схватив ее за руку и крепко сжав ее в своей. Она попыталась вырваться, но я не отпускал ее.

— Детка, я знаю, как это звучит, но посмотри, чего ты достигла. То, о чем ты никогда не задумалась бы, если бы думала, что я все еще жив. Ты научилась защищаться, ты научилась стрелять из пистолета, только эти две вещи заставляют меня так чертовски гордиться тобой. Но вдобавок ко всему, ты убедила Кимми, Эрни и Грэма доверять тебе, когда у них не было для этого причин. Ты приняла решение покончить с Колином, когда твое чутье подсказало тебе, что он предатель. Ты преследовала Алекса в клубе "Грех", намереваясь покончить с его жизнью, потому что он убил Жаклин. И ты заключила сделку с Бьянки, то, что дало нам преимущество в этой гребаной войне, то, что я никогда бы не подумал сделать, и то, чего Хендрикс никогда не предвидел.

Она ошеломленно замолчала, поэтому я попытал счастья и усадил ее к себе на колени, и, к моему удивлению, она охотно согласилась.

— Райли, всего этого никогда бы не случилось, если бы ты знала, что я жив. Ты сама сказала, что сидела бы сложа руки и ждала, но вместо этого ты, блядь, расцвела. Несмотря на то, что твой мир развалился на части, ты расцвела. Ты собрала свои собственные осколки вместе и стала сильнее. Ты расцвела и превратилась в человека, который не боится делать то, что ему нужно, ради своего города, ради людей, которые живут в его городе, и я чертовски горжусь тобой.

Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, когда ее осенило.

Осознание того, что она сильнее, чем когда-либо считала сама.

Осознание того, что она может процветать, несмотря на то, что переживает свой личный кошмар.

Осознание того, что до того, как мы поженились, она была моей жизнью, но теперь она была чем-то большим.

Она была моей королевой.

Ее рот несколько раз открылся и закрылся, но она не произнесла ни слова. В ее глазах больше не было гнева, только выражение шока и недоверия, отразившееся на ее милых чертах лица. Я обхватил ее щеку, и она прижалась к моей ладони, нуждаясь в моем контакте так же сильно, как я в ее.

— Детка, — сказал я, пристально глядя в ее шоколадные глаза, в которых блестели непролитые слезы. — Ты хороший человек, ты пытаешься видеть лучшее в каждом. Но ты должна была посмотреть на это и с другой стороны. Ты должна была знать, что можешь принимать трудные решения, когда до этого дойдет. Ты должна была знать, что сможешь выжить, что бы ни было брошено в тебя. И знаешь что? Ты не просто выжила, ты, блядь, процветаешь. Ты была готова пойти на войну ради меня, хотя я был всего лишь воспоминанием. Даже если это означало, что ты не выживешь, как настоящий гребаный воин.

Когда она опустила глаза, я нежно взял ее за подбородок и приподнял ее лицо, чтобы она посмотрела на меня. — Звезда, я всегда говорил, что не может быть Инь без Ян, и это касается нас. Ты — Инь в моем Ян, мы оба хотим лучшего для города и его жителей, даже если подходим к этому с разных сторон медали. Ты заставляешь меня остановиться и подумать, что есть другие способы решать проблемы, а не с помощью кулаков или ножа в руке, но теперь ты видишь, что иногда войны приходится вести с применением насилия. Ты успокаиваешь меня во время самых мрачных штормов, но теперь ты знаешь, что иногда шторм нужно выпустить на волю. Детка, мы уравновешиваем друг друга, и вместе мы будем чертовски красиво править нашим городом.

У нее перехватило дыхание, когда она удержала мой взгляд, заглядывая прямо в мою душу, как могла только Райли. — Кай.....Я не знаю, что сказать.

Я поцеловал ее в нос, не давая ей заговорить. — Мне нечего сказать, Райли. Ты моя жена, моя королева, и когда мы вернем себе город, мы будем править вместе, и поверь мне, когда я говорю тебе, из тебя получится отличная королева.

Она усмехнулась, когда крупная слеза скатилась по ее щеке, но затем улыбка растянула ее губы, становясь шире с каждой секундой. — Когда Майлз, наконец, заставил меня смириться с тем, что я буду править Холлоуз-Бэй, у меня были все эти идеи. Я могла бы использовать часть прибыли от бизнеса, чтобы помогать людям. Я не знаю, может быть, приют для бездомных или школа для глухих детей, — она пожала плечами, ее щеки покраснели. — Я не хотела начинать с города, но когда я начала думать обо всем, что я могла бы сделать, чтобы улучшить жизнь людей, мне начала нравиться эта идея.

— И теперь ты можешь, детка. Как только мы займем свои законные места, ты сможешь делать все это. Вместе мы сделаем Холлоуз-Бей лучшим гребаным городом Америки.

Я снова поцеловал ее в нос, и меня затопило теплое чувство.

Хотя я и знал, что она еще не совсем обрела прощение, рано или поздно оно у нее будет. Ко мне вернулась моя жена, и она будет рядом со мной, когда мы вернем себе наш город.

Минуту мы молчали. Я знал, что у нее накопилась куча вопросов, но я наслаждался моментом, когда держал ее в своих объятиях, где ей самое место. По прошествии нескольких минут она пошевелилась, высвобождаясь из моих объятий, чтобы посмотреть на меня.

— Что теперь будет?

На этот вопрос было легко ответить.

— Сейчас? Мы заканчиваем эту гребаную войну.

ГЛАВА