Взрыв - Э. К. Хантер

С этими словами он исчез в кабине, закрыв за собой дверь и оставив нас одних. Я сел напротив Райли, сопротивляясь желанию посадить ее к себе на колени. Если бы я это сделал, то действительно не прошло бы много времени, прежде чем мы стали бы трахаться, и нам нужно было бы поговорить.

Нам с женой давно пора было прояснить ситуацию раз и навсегда.

Когда двигатели взревели, вскоре самолет уже громыхал по взлетно-посадочной полосе. Через несколько мгновений самолет взлетел. Райли смотрела, прижавшись носом к окну, как земля под нами становится все дальше, и я не упустил одинокую слезу, скатившуюся по ее щеке. Я знал, что слеза будет из-за того, что она снова покидала свою сестру.

Но если все пойдет по плану, их разлука продлится недолго.

Как только самолет выровнялся, и мы затерялись среди облаков, я решил, что пришло время стиснуть зубы. Расстегивая мой поясной ремень, Райли с любопытством наблюдала, как я встал со своего места и подошел к маленькому бару, стоявшему в углу салона. Схватив бутылку виски и два стакана, я поставил их на стол между нами с Райли и снова сел напротив нее.

— Нам это понадобится для нашего разговора, — сказал я, когда Райли посмотрела на меня, приподняв бровь.

Ее плечи покорно опустились, и дрожащей рукой она открыла бутылку, прежде чем разлить янтарную жидкость по двум бокалам.

— Ничто так не заглушает боль, как алкоголь, верно? — она поднесла стакан ко рту и залпом осушила его, поморщившись при этом.

— Верно, — ответил я, следуя за ее действиями, виски обожгло мне горло, когда я сглотнул. — Прежде чем я начну, мне нужно, чтобы ты пообещала мне кое-что, — сказал я, наливая каждому по бокалу.

— Что? — ответила она с сомнением в голосе.

— Мне нужно, чтобы ты пообещала, что будешь меня слушать.

— Я обещаю, что выслушаю, — быстро ответила она, но я еще не закончил.

— И мне нужно, чтобы ты пообещала, что, как бы ты ни разозлилась, как бы сильно, по-твоему, ни ненавидела меня после того, как я тебе все рассказал, ты простишь меня за то, через что я заставил тебя пройти, и ты не бросишь меня, потому что я не могу жить без тебя, звезда, — я позволяю ей услышать уязвимость в моем голосе, мне нужно, чтобы она узнала мой самый большой страх, что она никогда не сможет преодолеть это и каким-то образом найти способ оставить мою эгоистичную задницу.

К моему облегчению, ее лицо смягчилось. — Кай, я не могу обещать, что прощу тебя сразу, ты должен понять, что последние шесть месяцев были для меня адом на земле, — ее голос дрогнул, но она глубоко вздохнула и продолжила. — Но я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы понять, и я обещаю….Я не оставлю тебя.

Я на мгновение уставился на ее красивое лицо, зная, что она говорит правду, и чертовски надеясь, что она, блядь, поймет, почему я должен был пойти по этому пути.

Я кивнул, прежде чем взять стакан и допить свою порцию. — Я знаю, у тебя будет куча вопросов, но позволь мне выкинуть это из головы, а потом я обещаю, что отвечу на все, что ты захочешь знать.

Ее челюсть сжалась, но она кивнула, прежде чем последовать моему примеру, допила свой напиток и откинулась на спинку стула, пристально глядя на меня.

Сделав вдох, чтобы унять бурю, начинающую бушевать у меня внутри, я вцепился в подлокотники, чтобы не сжать кулаки, когда начали всплывать воспоминания.

— Я мало что помню о той ночи. Я помню, как дрался с Максом, я помню, как ты кричала, и я помню, как меня пронзила боль, боль, какой я никогда раньше не испытывал, — сказал я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, потому что каждый раз, когда я говорил о той ночи, ярость вскипала у меня под кожей. — Я помню, как сидел в машине, положив голову тебе на колени, и я помню, как говорил тебе, что люблю тебя, а ты сказала, что это прозвучало так, словно я прощался.

Я протянул руку и схватил ее за руку, проведя большим пальцем по костяшкам пальцев, как делал всегда, когда нуждался в ее утешении. — По правде говоря, звезда, я думал, что я прощаюсь. Я чувствовал, как жизнь покидает меня, и все, о чем я мог думать, это о том, что если я умру, то умру счастливым, потому что твое лицо будет последним, что я когда-либо увижу.

Ее глаза наполнились слезами, и слеза медленно скатилась по щеке. Я сопротивлялся желанию отмахнуться от этого, полный решимости донести свою точку зрения на происходящее.

— Следующее, что я помню, — это просыпаюсь в комнате, подключенный к дерьмовой куче машин, и мне казалось, что каждый дюйм моего тела охвачен огнем. Я помню, как оглядывался в поисках тебя, но там был Эш, и это чертовски смутило меня. Он не живет в Америке, поэтому я не мог понять, почему он там был. Примерно через пять секунд я понял, что тебя нет со мной, и меня охватил такой сильный страх, что я не мог дышать. Эшу пришлось успокаивать меня, но все, о чем я мог думать, это о том, что мне нужно встать с постели и найти тебя, но мое гребаное тело отказывалось подчиняться.

Гнев брал верх, мой голос становился грубее по мере того, как слова лились с моих губ, воспоминания о том моменте, когда я проснулся в месте, которого ни хрена не знал, становились сильнее с каждой секундой. Но теперь, когда я начал, мне нужно было очистить свой организм от слов.

— Врачам пришлось дать мне успокоительное, потому что машины, блядь, взбесились, мое сердце билось так быстро, но я не понимал, что приношу больше вреда, чем пользы. Тогда я не знал, что им уже пришлось трижды перезапускать мое сердце.

Я помолчал, наливая нам обоим еще по стакану виски. Никогда, ни на секунду не думал, что говорить о том, что произошло, будет так чертовски тяжело, как сейчас. Я говорил об этом с Эшем и с Майлзом, но было не так уж трудно произнести эти слова. Может быть, это было из-за разбитого сердца на лице Райли, из-за которого было почти невозможно говорить.

— Я потерял слишком много крови. В этом-то и была